В планах наступления штаба фронта и штабов дивизий будут указаны рубежи, по достижении которых артиллерия перенесет огонь дальше, будут расписаны все сигналы по радио, телефону и ракетами, но все же он, командир роты, достигнув с солдатами указанного рубежа, оглянувшись, не отстал ли, жив ли сопровождающий его солдат с ракетницей, прикажет ему или сам выпустит в небо над полем битвы сверкающую ракету, которая явится сигналом для командира батальона, командира полка, дивизии, армии, для фронтовой артиллерии и для командующего фронтом.
В тех же планах предусмотрено, как по достижении определенного рубежа пехота поднимется за танками в атаку. Вместе с тем в первые же минуты битвы появится столько новых факторов, что, несмотря на точность плана, от командира роты будет зависеть очень многое. И пехота может оказаться задержанной, а танки прорвутся раньше времени вперед, и, наоборот, танки могут застрять на минных полях, а вперед вырвется пехота. И если даже все будет идти по плану, то и тогда командир роты должен решать, за какими танками поднять солдат.
Он же, командир роты, должен решить, идти ли ему вслед за танками безостановочно или эти танки имеют задачу двигаться в глубь обороны на десятки километров, а пехотинец должен здесь, в тактической зоне обороны, закрепить их успех.
Наступит также момент, когда атакующая пехота ворвется в траншеи и блиндажи противника, проникнет в глубину его тактической обороны и совершенно исчезнет из поля зрения командующего фронтом.
Очень трудно бывает в эти часы командирам рот. Роты несут потери, прерывается связь со штабами, противник бросается в контратаки, оказывается на флангах и в тылу, и командир роты сам принимает решение, как ему действовать в новой обстановке, сам сражается в ближнем бою, лично руководит солдатами.
В этот период роль командиров рот еще более возрастет. Командиры рот первыми ступят на территорию, занятую врагом, увидят его лицом к лицу и в самом пекле боя должны будут определить силы врага, оценить обстановку, сообщить о ней командирам батальонов, которые доложат по инстанциям дальше.
С не меньшим вниманием всматривался командующий фронтом в лица командиров батальонов, слушал их доклады, их ответы на его вопросы, их суждения. Они были организаторами боя низовых подразделений его фронта, близко видели поле боя, но видели его с наблюдательных пунктов шире, чём командиры рот, и, тесно связанные с командирами полков, шире оценивали обстановку.
И Ватутин видел, что когда кончится долгий, всегда очень тяжелый первый день прорыва обороны и приблизится ночь, от командиров рот и батальонов будет зависеть, найдут ли они в себе, в своих подразделениях силы, чтобы продолжать наступление, а если остановятся, то на каком рубеже.
Вместе с командирами полков, батальонов, рот Ватутин оценивал местность на участке прорыва, определял истинный передний край обороны противника, изучал каждую складку и каждую высоту. Командующий предупреждал, что командир, который не знает участка прорыва, где каждая мелочь имеет значение, может всегда столкнуться с неожиданностями, потерпеть неудачу.
У командиров рот, батальонов, полков, которые на этой местности день за днем наблюдают и изучают поведение противника, Ватутин черпал массу ценных сведений, находил ответы на важнейшие вопросы прорыва обороны. И тут же, у переднего края, в боевых порядках беседовал Ватутин с командирами полков и дивизий, спрашивал, как они понимают свою задачу, интересовался их оценками местности и противника, выяснял их готовность организовать наступление своих батальонов. Здесь Ватутин конкретно представлял себе, как он должен будет в решающие минуты поддержать свои передовые войска, помочь им отразить контратаки противника.
Во имя большой стратегической цели шел командующий фронтом к переднему краю, старался все предусмотреть и никогда не жалел затраченных на это сил и времени, а выслушав в разных подразделениях мнения командиров и солдат, узнав их настроение, думал над тем, как обеспечить их действия всеми силами боевой техники и прежде всего силами артиллерии.
Туда, на артиллерийские наблюдательные пункты, к планшетам с нанесенными на них целями, обращался Ватутин.
Он с пристрастием выспрашивал артиллерийских начальников, верно ли они засекли огневые точки противника, понимают ли всю глубину своей ответственности в наступлении.
Ватутин планировал и проверял подготовку артиллерии не вообще, а конкретно и детально на местности, так, чтобы ни одна огневая точка противника не осталась вне удара наших батарей.