Государственный подход к делу стал в народе законом жизни, вошел в плоть и кровь партийных руководителей, и в том и была их сила, что исходили они в своих решениях из интересов государства.
Ватутин ощущал, как положение Н. С. Хрущева, одного из руководителей партии, придает его решениям и действиям государственную широту и уверенность и как глубоко проникнуты они чувством ответственности за народ, за государство.
И, воспринимая этот государственный подход, Ватутин продолжал проходить ту партийную школу, школу государственности, идеи которой Н. С. Хрущев, представитель партии и государства, осуществлял па фронте. Постигая силу партийного, государственного руководства, Ватутин не возвеличивал своих доблестей и таланта, заслуг своего фронта, а находил удовлетворение в признании их партией, ее Центральным Комитетом. Вместе с этим к Ватутину, молодому генералу, приходили качества государственного деятеля, те качества, без которых генерал не может успешно руководить войсковыми массами в современной войне.
Ватутин стремился всегда уяснить себе, чего требует от него Ставка, и с чувством величайшей ответственности выполнял эти требования.
* * *
Важнейшую роль в подготовке войск к сражению играл Н. С. Хрущев как руководитель большой, мощной организации коммунистов Воронежского фронта.
Каждая фронтовая операция всесторонне обеспечивалась партийно-политической работой, и не было такого плана политического обеспечения, над которым подолгу не склонялись бы утверждавшие его Н. С. Хрущев и Н. Ф. Ватутин.
Рассматривая и решая под руководством товарища Хрущева партийные вопросы, Ватутин воспитывался, рос как генерал — политический деятель, и это усиливало роль командующего фронтом.
Для Ватутина утверждение плана политического обеспечения операции, подготовленного Политическим управлением фронта, было не формальным исполнением обязанности. Он видел в работе фронтовых политорганов конкретное воплощение руководящей роли партии и поэтому придавал важнейшее значение плану партийно-политической работы. На Военном Совете обсуждались все разделы плана до мельчайших деталей, партийная работа органически связывалась с боевыми действиями войск.
Ватутин видел прежде всего живые силы коммунистов и комсомольцев, которых насчитывалось на Воронежском фронте не тысячи, даже не десятки, а сотни тысяч человек. И он ясно представлял себе, что значит, когда сотни тысяч самых смелых, самых преданных народу воинов по приказу командиров, по его, командующего фронтом, приказу первыми поднимутся в бой, увлекая за собой солдатские массы.
Ватутин правильно оценивал, что значит иметь в боевом порядке фронта, во всех его подразделениях, партийные организации, готовые отвечать за каждого идущего в бой солдата, за свои подразделения, за весь фронт.
Он знал, что значит в трудную минуту боя, когда сражены командиры, призыв партийного вожака:
«Командование принимаю на себя. Вперед, коммунисты, за мной!»
Он знал, что тысячи самых боевых и опытных коммунистов будут собраны Политуправлением фронта на курсы партийных организаторов рот, батарей и что там же будут учиться их заместители.
Глядя на план, Ватутин хорошо представлял себе, как накануне битвы во всех без исключения подразделениях фронта соберутся коммунисты на собрания, чтобы обсудить вопрос о задачах коммунистов в бою и чтобы принять в ряды партии лучших бойцов. И он знал, что чем трудней и опасней становилась обстановка на фронте, тем сильнее было стремление беспартийных воинов в партию. Член Военного Совета гвардейского соединения генерал Попель докладывал Военному Совету, что в дни жесточайших боев в партию вступило в два раза больше гвардейцев, чем в дни затишья на фронте. Такие же донесения поступали из других соединений. И далее представлял себе Ватутин, как после боя снова соберутся на партсобрания коммунисты, чтобы обсудить итоги минувшего дня и свои новые боевые задачи.
Вечно живая, всегда действующая в борьбе, всегда вперед смотрящая и ведущая вперед вставала перед Ватутиным Коммунистическая партия, и один из мощных отрядов ее был решающей силой фронта, которым командовал он, Ватутин.
Сила командующего фронтом умножалась благодаря правильной расстановке на фронте партийных кадров, которую определяли Военный Совет и политорганы фронта. Тысячи самых испытанных коммунистов переводились в роты первого эшелона, принимающего на себя первый удар врага, включались в штурмовые группы, в разведывательные подразделения, шли туда, где грозила наибольшая опасность, где особенно требовалось проявление инициативы и нужна была наибольшая самоотверженность.