Радиограммы противника верно отражали действительность. Оборона не устояла бы, если бы была только позиционной, пассивной. Ватутин сочетал упорную, жесткую оборону с активными маневренными действиями.
Противник, неся потери в лобовых атаках, все время искал лазейки, рокировал свои дивизии с фланга на фланг, метался с одного направления на другое. Ватутин непрерывно следил за происками врага, немедленно противопоставлял свои резервные части его обходившим частям, сковывая действия Манштейна.
Когда противник, выбирая новые направления атак, сосредоточивал подавляющий перевес сил, Ватутин контрударами по флангам заставлял гитлеровское командование снимать с избранною направления десятки танков для прикрытия флангов и таким образом ослаблял ударные группировки врага.
Сражение требовало от Ватутина предельного напряжения сил, тонкого понимания замысла противника, риска. Надо было маневрировать резервами, снимать части с менее опасных направлений, которые, в свою очередь, также могли оказаться под ударом.
Ватутина можно было видеть всюду. Его машина появлялась в боевых порядках дивизий, проходила сквозь высокую рожь к передовым наблюдательным пунктам и снова мчалась в штабы армий.
Обстановка на важнейших направлениях менялась так быстро, что, находясь в штабе фронта, трудно было реагировать на изменение обстановки, требовалось отдавать распоряжения на самом поле боя, как раньше говорили в кавалерии, «с седла».
В то же время Ватутин не мог надолго отрываться от штаба фронта, потому что надо было управлять ходом событий на всем огромном пространстве.
Оставаясь в таких случаях в штабе, Ватутин посылал в войска своих надежных помощников генералов Иванова, Варенцова, Штевнева, Петрова, которым он доверял любое задание. Туда же, на опаснейшие направления, по заданию Военного Совета выезжали работники Политического управления фронта.
Чем кризиснее становилось положение, тем собранней, решительнее действовал Ватутин.
9 июля отличалось высшим напряжением битвы. К этому времени на севере Курской дуги наступление противника против Центрального фронта стало явно выдыхаться. Гитлер не хотел с этим мириться, он исступленно толкал своих генералов вперед, и Ман-штейн, все больше и больше ожесточаясь, не щадя своих войск, гнал их в пекло сражения.
В этот день танковые дивизии СС атаковывали оборону пятнадцать раз.
Опасность была еще очень велика, сил у противника было много, но прорвать фронт обороны фашистам не удавалось. Они ее только оттесняли, неся огромные потери.
В этот день фотообъективы самолетов-разведчиков зафиксировали в расположении наступающего противника 280 подбитых танков; по черным дымам, резко проявившимся на пленке, можно было подсчитать 200 горевших танков.
Кто понимает, что значит подбить и поджечь танк с мощной броней, какой силы и меткости огонь надо против него сосредоточить в бою на больших дистанциях, какие качества надо проявить людям в ближнем бою — и артиллеристу, вступившему в огневую дуэль с танком, и пехотинцу, поднявшемуся на «тигра» с гранатой, — тот может себе представить, что потребовалось от обороняющихся войск, которые из тысячи атаковавших танков уничтожили почти 300.
Надо подчеркнуть, что наибольшая часть танков противника была уничтожена нашей артиллерией.
Артиллеристы Воронежского фронта были вооружены новейшими орудиями и хорошо подготовлены к борьбе с вражескими танками.
Борьбу с танками вели все орудия — от сверхтяжелых до специальных противотанковых, о которых шла грозная слава: «длинный ствол — «тигру» короткая жизнь...» Огонь пушек в лоб наступающим танкам сочетался с тяжелыми навесными ударами из орудий большой мощности по скоплениям боевой техники.
Артиллеристы не раз вступали в смертную огневую дуэль с танками еще под Москвой и Сталинградом. Они бесстрашно выкатывали навстречу вражеским танкам свои пушки.
Сержант Данилов, подбивший пять танков под Сталинградом, встретил атаку шестнадцати танков на Курской дуге и сжег из них еще пять. Восемь танков уничтожило орудие старшего сержанта Краснова, четырнадцать танков подбило орудие Курган-Малиева.
Искусство ведения огня и героизм показали в битве под Курском все артиллеристы, от бойца до генерала.
Когда наблюдатель на командном пункте командира артиллерийского полка Павла Белецкого в тревоге воскликнул — «Масса танков наступает прямо на батареи полка!», он тут же услышал замечание командира: «Не масса, а сто двадцать в первом эшелоне и шестьдесят во втором, надо докладывать точно».