Банни ответила:
— Это ведь человек из твоего экипажа, Лок? Животное выглядит вполне домашним. — Она повернулась к Себастьяну. — Он умеет быть смирным?
— Конечно, он будет смирным, — Себастьян почесал коготь, поблескивающий на его плече.
— Можете взять его с собой, — разрешила девушка. — Циана уже вышла к месту встречи.
Лок обернулся к Катину.
— Почему бы тебе не пойти со мной?
Катин постарался согнать удивление с лица.
— Конечно, капитан.
— Юго-Запад, двенадцать, — повторила девушка. — Вы можете подняться на этом лифте на один этаж. Больше никого?
— Никого, — Лок повернулся к экипажу. — Пока.
Катин последовал за ним.
Рядом со спиральным лифтом, на постаменте из мраморных блоков, высилась голова дракона. Катин задрал голову, разглядывая гребни вокруг каменной пасти.
— Мой отец подарил ее музею, — сказал Лок, когда они вошли в лифт.
— О?
— Она с Новой Бразилии, — они начали подъем вокруг центрального столба, и оскал пасти перестал быть виден, — когда я был ребенком, я играл внутри ее сородичей. — Внизу толпились туристы, казавшиеся отсюда крохотными.
Золотая кровля накрыла их.
Они вышли из лифта.
Картины, развешанные в галерее, освещались многолинзовой лампой. Она бросала на каждую свет, согласно предположениям ученых Алкейна, наиболее близкий к тому, под которым была написана картина: искусственный или естественный, свет красного солнца или белого солнца, желтого или голубого.
Катин поглядел на дюжину людей, обозревающих выставку.
— Она будет здесь только через несколько минут, — сказал капитан. — Она только что вышла.
Катин прочитал название выставки: «ЛИЦА МОЕГО НАРОДА».
Вверху был экран объявлений, меньший, чем в вестибюле.
Сейчас на нем светилась надпись, сообщавшая, что все представленные здесь картины и фотографии созданы за последние триста лет и показывают мужчин и женщин разных миров за работой или развлечениями. Взглянув на перечень авторов, Катин вынужден был признать, что ему известны лишь два имени.
— Я позвал тебя с собой, потому что мне надо поговорить с кем-то, кто может понять суть сказанного.
Удивленный Катин поднял голову.
— Мое солнце — моя Нова. В мыслях я почти привык к ее сиянию. Я стал человеком, освещенным ее лучами. Всю мою жизнь окружающие меня люди делали то, что я хочу. Если же нет…
— Вы заставляли их?
Лок сузил желтые глаза.
— Если же нет — я искал то, что они могут делать, и использовал их для этого. И всегда находился кто-то еще, кто мог выполнять нужную мне работу. Я хочу поговорить с человеком, который может понять меня. Но слова не выражают того, что я хочу сказать. Хотел бы я сделать что-нибудь, чтобы показать, что все это значит!
— Я… Все это не очень понятно.
— Поймешь.
«ПОРТРЕТ ЖЕНЩИНЫ» (Беллатрикс IV): одежды двадцатилетней давности; она сидит у окна, улыбаясь, в золотом свете солнца, оставшегося за рамой картины.
«С АШТОНОМ КЛАРКОМ» (не указано): старик; его рабочий комбинезон вышел из моды лет двести назад. Он собирает отключаться от какой-то громадной машины, которая так велика, что невозможно понять, что это такое.
— Удивительно, Катин. Моя семья — по крайней мере со стороны отца — происходит из Плеяд. Однако я с детства разговаривал у себя дома как выходец из созвездия Дракона. Мой отец принадлежал к тому обособленному ядру старой гвардии граждан Плеяд, которые позаимствовали множество идей у своих предков с Земли и из созвездия Дракона, только это была Земля, которая умерла через пятнадцать лет после того, как старейший из этих художников взял в руки кисть. Когда я обзаведусь постоянной семьей, мои дети тоже будут так говорить. Не кажется ли тебе странным, что ты и я ближе друг другу, чем, скажем, Тай и Себастьян?
— Я с Луны, — напомнил Катин. — Я знаю Землю только по одному продолжительному визиту на нее. Это не мой родной мир.
Лок не обратил на это внимания.
— Но в некоторых отношениях Тай, Себастьян и я очень похожи. В основных чертах характера мы гораздо ближе, чем я и ты.
И снова Катину понадобилась целая секунда (довольно неприятная секунда), чтобы вспомнить, что означает выражение боли на рассеченном лице Лока.
— Некоторые наши реакции на возникающие ситуации будут понятны кому-то другому, но не тебе, это правда, — он замолчал. — Ты не землянин, Катин. Но Мышонок — с Земли. И Принс. Один — беспризорник, другой… Принс Ред. Существует ли некая связь между ними, как между мной и Себастьяном? Цыган просто зачаровывает меня. Я не понимаю его. Не в том смысле, в каком, я думаю, я понимаю тебя. Принса я тоже не понимаю.