Когда Лок положил руку на панель, по всему дому замигали огни. Огни в окнах, в дальних концах коридоров, по углам. Они виднелись сквозь полупрозрачную стену, проступая жилками фиолетового нефрита и осколками черного янтаря. Даже внизу: одна из секций пола была прозрачна, и они могли видеть огни, появившиеся в комнатах нижних этажей.
— Заходите.
Они прошли вслед за капитаном по бежевому ковру. Катин сразу направился к полкам с бронзовыми статуэтками.
— Бенин? — спросил он капитана.
— Думаю, да. Иогос просто помешан на Нигерии тридцатого века.
Когда Катин повернулся к противоположной стене, глаза его расширились.
— А вот это не может быть оригиналом, — затем сузились. — Оригиналы ван Мигрена?
— Нет. Боюсь, что это просто старые копии.
Катин прокашлялся.
— У меня засело в мозгу «Под Сириусом» Дихея.
Они пошли по холлу дальше.
— Думаю, здесь должен быть бар, — Лок открыл какую-то дверь.
Огни желтых ламп играли внутри помещения в бассейне опалесцирующего песка, заполненного обломками скал. Напитки двигались по полу комнаты на большом вращающемся круге. На парящих стеклянных дисках стояли тусклые статуэтки. Бронза Бенина в холле, здесь были ранние Киклады, блеклые и бесформенные.
За комнатой — река Золота.
Среди треснувших скал ярко, почти как солнце, вспыхивала лава.
Неспокойная поверхность реки качала тени скал среди деревянных потолочных балок.
Мышонок шагнул вперед и что-то беззвучно пробормотал.
Тай и Себастьян сощурили глаза.
— Ну не стоит ли на это…
— …на это посмотреть.
Мышонок, обогнув песчаный бассейн, подбежал к стеклу, прижался к нему заслоненным руками лицом, затем осклабился через плечо:
— Это все равно, что быть в середине какой-нибудь тритоновской Геенны!
Существо упало, хлопая крыльями, с плеча Себастьяна, испуганно спряталось за своим хозяином: в Золоте что-то взорвалось. Опадающее пламя бросило свет на их лица.
— Который из напитков Другого Мира вы попробуете сначала? — спросил Лок близнецов, взяв с круга две бутылки.
— Тот, что в красной бутылке…
— …в зеленой бутылке неплохо смотрится…
— …не так хорошо, как то, что у нас было на Тамбене…
— …готов поспорить, на Тамбене у нас была штучка, называемая счастьем…
— …вы знаете, что такое счастье, капитан?
— Счастья нет, — Лок поднял руки с бутылками, — Красная или зеленая. Хороша и та, и другая.
— Я бы лучше взял…
— …я тоже. Но, надо думать, тут нет…
— …думаю, что нет. Поэтому я возьму…
— …красную…
— …зеленую.
— И ту, и другую. Получайте.
Тай тронула Себастьяна за руку.
— Что? — спросил Себастьян.
Она показала на стену: один из дисков проплывал мимо длинной картины.
— Вид из Тыола на Сырую Лощину это! — Себастьян сжал плечо Лео. — Смотри. Дом это!
Рыбак взглянул на картину.
— Ты из заднего окна дома, где я родился, смотришь, — сказал Себастьян. — Все, что видишь.
— Эй, — Мышонок дотронулся до плеча Катина.
Катин перевел взгляд со скульптур, которые он рассматривал, на смуглое лицо Мышонка.
— А?
— Стул вон там. Ты помнишь, что говорил о мебели Республики Вега тогда на корабле?
— Да.
— Этот стул тоже такой?
Катин улыбнулся.
— Нет. Все, что здесь есть, относится ко времени, когда еще не было межзвездных перелетов. Эта комната целиком довольно верная копия элегантного американского особняка двадцать первого или двадцать второго столетия.
Мышонок кивнул.
— О!
— Богатые часто увлекаются стариной.
— Я раньше не бывал в таких местах, — Мышонок оглядел комнату. — Неплохо, а?
— Да. Это так.
— Хлебните-ка этой отравы, — воззвал к ним Лок.
— Мышонок! Теперь на сиринксе поиграешь? — Лео, принесший два бокала, один сунул Мышонку, другой — Катину. — Поиграй. Скоро я в ледяные доки уйду. Мышонок, поиграй мне.
— Сыграй что-нибудь, чтобы можно было танцевать…
— …и потанцуй с нами, Тай. Себастьян…
— …Себастьян, потанцуешь тоже с нами?
Мышонок раскрыл футляр.
Лео пошел взять бокал для себя, вернулся, сел на стул. Образы Мышонка были блеклыми из-за света Золота. Но музыка была орнаментована резкими, настойчивыми четвертями тонов. Это была мелодия для вечеринки.