Сидя на койке, Катин подключился, включил наружные сенсо-датчики и увидел, что «Черный Какаду» дрейфует поблизости, совсем близко, готовый принять шлюпку.
— Мышонок?
— Да, Катин.
— Я беспокоюсь.
— За капитана?
— За нас.
«Черный Какаду», вспыхивая в ночи парусами, медленно поворачивался рядом с «Рухом», выходя на параллельную орбиту.
— Мы плывем по течению, Мышонок, ты и я, близнецы, Тай и Себастьян, все мы хорошие люди, только нет у нас цели. И вот охваченный страстью человек подбирает нас и приводит сюда, где край всего. И мы вынуждены признать, что его страсть навязывает некую цель нашей бесцельности или, возможно, еще больший хаос. Что меня беспокоит, так это то, что я благодарен ему. Мне бы буйствовать, отстаивать собственный порядок. Но нет. Я хочу, чтобы он победил в этой гонке за огнем. Я хочу, чтобы он победил, и пока он не победит или не проиграет, я не могу ничего по-настоящему желать для себя.
«Черный Какаду» принял шлюпку. Освобожденный от необходимости идти параллельным курсом, корабль сворачивал в сторону. Катин не отрываясь смотрел на это темное вращение.
— Доброе утро.
— Добрый вечер.
— По Гринвичу сейчас утро, Руби.
— Я следую правилам хорошего тона и приветствую тебя по времени Арка. Иди сюда, — она подобрала свои одежды, пропуская его в черный коридор.
— Руби?
— Да? — ее голос доносился из-за левого плеча.
— Я удивляюсь одной вещи каждый раз, когда вижу тебя. Ты постоянно намекаешь, какая ты важная персона. Но ты блистаешь только в тени, отбрасываемой Принсом. Много лет назад, когда мы разговаривали над Сеной, меня поразила мысль: полюбить ее — словно бросить вызов.
— До Парижа — миры и миры, Лок.
— Принс управляет тобой. Это раздражает меня, но это я, в конце концов, могу простить. Ты никогда не высказываешь своего мнения прежде него. Разве что единственный раз в Таафите, под этим истощенным солнцем Другого Мира. Ты думала, что Принс мертв. Я знаю, ты это помнишь. Я думал об этом. Ты поцеловала меня. Но он застонал, и ты бросилась к нему. Руби, он пытается сокрушить Федерацию Плеяд. Все эти миры, кружащиеся вокруг трех сотен солнц, и людей. Но это мои миры. Я не могу позволить, чтобы они погибли.
— Ты обрушишь колонну Дракона и заставишь Землю ползать в пыли, чтобы спасти их? Ты хочешь выбить экономическую опору из-под Земли и позволить осколкам падать в ночь? Ты хочешь швырнуть миры созвездия Дракона в эпоху хаоса, гражданской войны и лишений? Миры созвездия Дракона — это миры Принса. Ты действительно предполагаешь, что он любит свои миры меньше, чем ты — свои?
— А что любишь ты, Руби?
— Не у тебя одного есть тайны, Лок. У Принса и у меня есть свои. Когда ты поднимался по обожженному склону, да, я думала, Принс умер. У меня есть зуб, начиненный стрихнином. Я хотела дать тебе последний поцелуй. Я бы сделала это, если бы Принс не застонал.
— Принс любит созвездие Дракона? — Лок резко обернулся, схватил ее поднятые руки и рванул к себе.
Ее грудь поднималась и опускалась около его груди. Их лица с широко открытыми глазами сблизились. Его толстые губы вступили в борьбу с ее тонкими, те в конце концов раскрылись, и его язык коснулся ее зубов.
Ее пальцы вцепились в его жесткие волосы. Она пыталась закричать.
Едва только его руки ослабли, она сразу же вырвалась с широко раскрытыми глазами. Потом веки ее погасили голубой огонь, но ярость заставила его вспыхнуть снова.
— Ну, — спросил он, тяжело дыша.
Она запахнула плащ.
— Когда оружие отказывает мне, — голос ее был хрипл, как у Мышонка, — я выбрасываю его. Так или иначе, красивый пират, ты… — Уменьшилась ли ее хрипота? — Мы могли бы быть… Но теперь у меня другое оружие.
Холл «Черного Какаду» был маленьким и голым. На скамейках сидели два киборга. Еще один стоял у двери свой рабочей каюты.
Резкие черты лица, белая униформа… Они напоминали Локу другой экипаж, с которым он работал. На плече у каждого была алая эмблема Ред-шифт Лимитед. Они взглянули на Лока и Руби. Стоящий у двери шагнул внутрь, и удар дверной плиты долгим эхом отозвался в высоком помещении. Оставшиеся двое поднялись, чтобы тоже уйти.
— Принс спустится сюда?
Руби кивнула в направлении железной лестницы.
— Он встретится с тобой в капитанской каюте.
Лок начал подниматься. Сандалии его клацали по перфорированным ступеням. Руби шла следом.
Лок постучал в закрытую дверь.
Она распахнулась, Лок вошел, и ладонь из пластика и металла, прикрепленная к появившейся с потолка телескопической руке, дважды хлестнула его по лицу.