— Эй, Катин!
Катин взглянул на него. Волна горячего воздуха поднималась снизу.
— …от звездной системы к звездной системе, заполнившим сектор созвездия Дракона с центральной звездой Солнца, Федерацию Плеяд, Окраинные Колонии, и вы увидите толчею дипломатов, официальных представителей — кем-то назначенных и самозваных, неподкупных или продажных в зависимости от ситуации, короче, систему, воспринимающую форму окружающего мира. Ее задача — осознавать и уравнивать социальные, экономические и культурные изменения, влияющие на положение дел в Империи.
Проникните внутрь звезды, туда, где пламя окружает комок чистого ядерного вещества, сверхсжатого, летучего, удерживаемого в этом состоянии весом окружающего вещества, — комок, имеющий сферическую или продолговатую форму, повторяющую форму звезды. Вследствие внутризвездных процессов внутреннее ядро испытывает сильнейшие сотрясения.
Однако происходящие на поверхности звезды изменения значительных масс сглаживают эти толчки.
Случается, что расстраивается тонкий механизм балансировки внешних и внутренних сигналов в человеческом мозгу.
Часто правительство и дипломаты не в силах сдержать процессы, происходящие в подвластных им мирах.
А когда расстраивается механизм балансировки солнца, рвущаяся наружу звездная энергия порождает титанические силы, которые превращают это солнце в Нову…
Он выключил свой аппарат и посмотрел на Мышонка.
— Чем это ты занят?
— Делаю заметки для своего будущего романа.
— Твоего чего?
— Это архаическая форма искусства, вытесненная психорамой. Она имела ряд ныне исчезнувших особенностей, которыми последующие формы искусства уже не обладали. Я — анахронизм, Мышонок. — Катин усмехнулся. — Кстати, спасибо за работу.
Мышонок пожал плечами.
— О чем это ты толковал?
— О психологии, — Катин опустил кристалл в карман, — политике и физике.
— Психология? — переспросил Мышонок. — Политика?
— Ты умеешь читать и писать? — спросил Катин.
— На турецком, греческом и арабском. На английском — хуже. С буквами не сделаешь того, что можно сделать со звуком.
Катин кивнул. Он был тоже слегка пьян.
— Хорошо сказано. Вот почему английский — очень подходящий для романов язык. Но я сильно упрощаю.
— Что там насчет политики и психологии? Физику я знаю.
— В особенности, — произнес Катин, обращаясь к бурлящей, пышущей жаром ссадине на поверхности планеты, кровоточащей в двухстах метрах под ними, — психология и политика нашего капитана. Они прямо-таки интригуют меня.
— Но почему?
— Его психология на данный момент всего лишь любопытна, поскольку она неизвестна. У меня будет возможность понаблюдать за ним в полете. Но его политика обещает большие возможности.
— Да? А как это?
Катин сцепил пальцы и подпер ими подбородок.
— Я обучался в высшем учебном заведении одной некогда великой страны. Неподалеку от нас находилось строение с вывеской «ЛАБОРАТОРИЯ ПСИХИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ФОН РЕЯ». Сравнительно новое здание, построенное лет сто сорок назад.
— Капитан фон Рей?
— Я полагаю, его дед. Лаборатория была подарена школе в честь тридцатилетия со дня вынесения судом созвездия Дракона решения о предоставлении независимости Федерации Плеяд.
— Так фон Рей из Плеяд? По его произношению этого не скажешь. Вот Себастьян и Тай — другое дело. А ты уверен в этом?
— Там находятся его фамильные владения. Скорее всего сам он все время путешествует по Вселенной, от чего бы я тоже не отказался. Как долго, ты думаешь, он владеет своим кораблем?
— А он не работает на какой-нибудь синдикат?
— Нет, если только этот синдикат не принадлежит его семье. Фон Реи — наиболее влиятельное семейство в Федерации Плеяд. Я не знаю, является ли капитан любимым кузеном, любимым настолько, что ему позволено носить семейное имя, или прямым родственником или наследником. Но я знаю, что это имя связано с управлением и организацией Федерации Плеяд в целом. Они из тех семей, что имеют дачу на Окраинных Колониях и дом или два для постоянного жительства — на Земле.
— Тогда он большой человек, — хрипло произнес Мышонок.
— Большой.
— А кто такие Принс и Руби Ред? О которых он говорил?
— Ты настолько глуп, или ты просто продукт сверхспециализации тридцать второго века? — удивился Катин. — Иногда я мечтаю о возвращении великих людей двадцатого столетия: Бертрана Рассела, Сюзанны Лэнгер, Педжета Давлина, — он посмотрел на Мышонка. — Кто производит все известные тебе транспортные средства, межпланетные и межзвездные?