Первый урок, который усваивает любой хороший переводчик, заключается в том, что не существует корреляции один к одному между словами или даже понятиями одного языка и другого. Швейцарский филолог Иоганн Брайтингер, утверждавший, что языки — это всего лишь «наборы абсолютно эквивалентных слов и выражений, которые взаимозаменяемы и полностью соответствуют друг другу по смыслу», ужасно ошибался. Язык не похож на математику. И даже математика различается в зависимости от языка* — но к этому мы вернемся позже.
По мере того как профессор Плэйфер говорил, Робин все время искал его лицо. Он не был уверен, что именно он ищет. Возможно, какие-то признаки зла. Жестокого, эгоистичного, затаившегося монстра, которого нарисовал Гриффин. Но профессор Плэйфер казался всего лишь веселым, сияющим ученым, очарованным красотой слов. Действительно, при свете дня, в аудитории, грандиозные заговоры его брата казались просто смешными.
— Язык не существует как номенклатура для набора универсальных понятий, — продолжал профессор Плэйфер. — Если бы это было так, то переводчик не был бы высококвалифицированной профессией — мы бы просто усадили полный класс розовощеких первокурсников за словари и в мгновение ока получили бы на полках законченные труды Будды. Вместо этого мы должны научиться танцевать между этой вековой дихотомией, которая была разъяснена Цицероном и Иеронимом: verbum e verbo и sensum e sensu. Может ли кто-нибудь...
— Слово за слово, — сказала Летти быстро. — И смысл за смысл.
— Хорошо, — сказал профессор Плэйфер. — Это и есть дилемма. Берем ли мы слова как единицу перевода или подчиняем точность отдельных слов общему духу текста?
— Я не понимаю, — сказала Летти. — Разве при точном переводе отдельных слов не должен получиться столь же точный текст?
— Так и было бы, — сказал профессор Плэйфер, — если бы, опять же, слова существовали по отношению друг к другу одинаково в каждом языке. Но это не так. Слова schlecht и schlimm оба означают «плохой» на немецком языке, но как узнать, когда использовать то или другое? Когда мы используем fleuve или rivière во французском языке? Как перевести французское esprit на английский? Мы не должны просто переводить каждое слово само по себе, а должны вызвать ощущение того, как они подходят ко всему отрывку. Но как это сделать, если языки действительно настолько разные? Эти различия не тривиальны — Эразм написал целый трактат о том, почему он перевел греческое logos на латинское sermo в своем переводе Нового Завета. Переводить слово в слово просто неадекватно.
— Этот подневольный путь, от которого ты благородно отказался, — читал Рами, — прослеживать слово за словом и строку за строкой.
— Это трудовые порождения рабских мозгов, не эффект поэзии, а боль, — закончил профессор Плэйфер. — Джон Денэм. Очень хорошо, мистер Мирза. Итак, вы видите, что переводчики не столько передают послание, сколько переписывают оригинал. И здесь кроется сложность: переписывание — это все равно письмо, а письмо всегда отражает идеологию и предубеждения автора. В конце концов, латинское translatio означает «переносить». Перевод подразумевает пространственное измерение — буквальную транспортировку текстов через завоеванную территорию, слова, доставленные как специи из чужой страны. Слова означают нечто совершенно иное, когда они путешествуют из дворцов Рима в буфеты современной Британии.
И мы еще не перешли от лексического значения. Если бы перевод был только вопросом поиска правильных тем, правильных общих идей, то теоретически мы могли бы в конечном итоге сделать наш смысл ясным, не так ли? Но кое-что мешает — синтаксис, грамматика, морфология и орфография, все то, что составляет костяк языка. Рассмотрим стихотворение Генриха Гейне «Ein Fichtenbaum». Оно короткое, и его смысл довольно прост для понимания. Сосна, тоскующая по пальме, представляет собой желание мужчины к женщине. Однако перевести ее на английский язык оказалось дьявольски сложно, потому что в английском языке нет гендерных отношений, как в немецком. Поэтому нет возможности передать бинарную оппозицию между мужским родом ein Fichtenbaum и женским einer Palme. Понимаете? Поэтому мы должны исходить из того, что искажение неизбежно. Вопрос в том, как искажать обдуманно.