— Я не хочу быть грубым, — слабо ответил Робин.
— Кому какое дело, что Пенденнис считает тебя грубым? Он пригласил тебя не из-за твоих безупречных манер, он просто хочет подружиться с кем-нибудь из Вавилона.
— Спасибо, Рами.
Рами отмахнулся от этого.
— Вопрос в том, почему ты? Я бесконечно более очарователен.
— Ты недостаточно благороден, — сказала Виктория. — Робин — да.
— Я не понимаю, что кто-то подразумевает под словом «благородство, — сказал Рами. — Люди всегда говорят об этом в отношении высокопоставленных и высокородных. Но что это значит на самом деле? Значит ли это, что ты очень богат?
— Я имею в виду это в контексте манер, — сказала Виктория.
— Очень смешно, — сказал Рами. — Но дело не в манерах, я думаю. Дело в том, что Робин считается белым, а мы нет.
Робин не мог поверить, что они были так грубы в этом вопросе.
— Не исключено, что им просто нужна моя компания?
— Не исключено, просто маловероятно. Ты ужасно общаешься с незнакомыми людьми.
— Я не ужасен.
— Ты тоже. Ты всегда зажимаешься и отступаешь в угол, как будто в тебя собираются стрелять. — Рами сложил руки и наклонил голову. — Зачем ты хочешь пообедать с ними?
— Я не знаю. Это просто винная вечеринка.
— Винная вечеринка, а что потом? — упорствовал Рами. — Думаешь, они сделают тебя одним из парней? Ты надеешься, что они возьмут тебя в клуб Буллингдон?
Клуб на Буллингдон Грин был эксклюзивным заведением общественного питания и спорта, где молодые люди могли скоротать день за охотой или игрой в крикет. Членство в клубе присваивалось по таинственным основаниям, которые, казалось, сильно коррелировали с богатством и влиянием. Несмотря на весь престиж Вавилона, никто из студентов Вавилона, которых знал Робин, не надеялся, что их когда-нибудь пригласят.
— Возможно, — сказал Робин, чтобы не быть голословным. Было бы здорово заглянуть внутрь.
— Ты взволнован, — обвинил Рами. — Ты надеешься, что они полюбят тебя.
— Это нормально — признать, что ты ревнуешь.
— Не плачь, когда они выльют вино на твою рубашку и будут обзываться.
Робин усмехнулась.
— Ты не будешь защищать мою честь?
Рами похлопал его по плечу.
— Укради для меня пепельницу; я заложу ее, чтобы расплатиться с Джеймсоном.
Почему-то именно Летти больше всех противилась тому, чтобы Робин принял приглашение Пенденниса. Когда они вышли из кофейни в библиотеку, уже после того, как разговор перешел в другое русло, она потянула его за локоть, пока они не отстали на несколько шагов от Рами и Виктории.
— Эти мальчики нехорошие, — сказала она. — Они распутные, праздные, они плохо влияют.
Робин рассмеялся.
— Это всего лишь винная вечеринка, Летти.
— Так почему ты хочешь пойти? — надавила она. — Ты даже почти не пьешь.
Он не мог понять, почему она придает этому такое значение.
— Мне просто любопытно, вот и все. Наверное, это будет ужасно.
— Так не ходи, — настаивала она. Просто выброси карточку.
— Ну нет, это грубо. И у меня действительно нет ничего на этот вечер...
— Ты можешь провести его с нами, — сказала она. — Рами хочет что-нибудь приготовить.
— Рами всегда что-то готовит, и это всегда ужасно на вкус.
— О, тогда ты надеешься, что они примут тебя в свои ряды? — Она приподняла бровь. — Свифт и Пенденнис, закадычные друзья, это то, чего ты хочешь?
Он почувствовал вспышку раздражения.
— Вы действительно так боитесь, что я найду себе других друзей? Поверь мне, Летиция, ничто не сравнится с твоей компанией.
— Понятно. — К его шоку, ее голос прервался. Он заметил, что ее глаза стали очень красными. Неужели она вот-вот заплачет? Что с ней было не так? — Так вот как все обстоит.
— Это всего лишь винная вечеринка, — сказал он, расстроившись. — В чем дело, Летти?
— Неважно, — сказала она и ускорила шаг. — Пей с кем хочешь.
— Я так и сделаю, — огрызнулся он, но она уже оставила его далеко позади.
В без десяти семь в следующую пятницу Робин надел свой единственный хороший пиджак, достал из-под кровати бутылку портвейна, купленную в «Тейлоре», и пошел к квартирам на Мертон-стрит. Он без труда нашел комнаты Элтона Пенденниса. Еще до того, как он прошел по улице, он услышал громкие голоса и несколько аритмичную фортепианную музыку, доносившуюся из окон.
Ему пришлось постучать несколько раз, прежде чем кто-то услышал его. Дверь распахнулась, и на пороге появился русоволосый мальчик, имя которого Робин помнил смутно — Сен-Клауд.