– И вы здесь, юный друг! Какой сюрприз! Вот что значит не держать ухо востро! В «Пегас» я больше ни ногой, я вам точно говорю! – услышал Гереон знакомый голос и обернулся. Оппенберг, киношник из «Венускеллер», смотрел на него сияющими глазами. Несомненно, это был он. Мужчина, который угощал его кокаином. Зачистка не испортила ему настроение. Возможно, он к этому привык.
Неожиданно он перешел на конфиденциальный тон.
– Не беспокойтесь, – прошептал он, – фараоны нас отпустят. Главное, что у вас с собой документы и в кармане нет порошка.
Рат не нашелся, что ответить. Этот мужчина был столь же словоохотлив, как и при первой встрече.
– Где же вас подцепили? – поинтересовался он. – Вы опять были в «Венускеллер»? Вы тогда так внезапно исчезли, Вивиан вас недоставало. Что делать! Но мы все равно хорошо развлеклись!
«Воробушек» потянул Гереона в сторону, оглядываясь при этом по сторонам. Вероятно, в поисках «ангела». Но Вивиан нигде не было видно. Возможно, она улизнула от полицейских. Рат это вполне допускал.
Один из полицейских заметил эту сцену и протиснулся вперед.
– Спокойно, дружок, – сказал он и довольно грубо похлопал Оппенберга по плечу резиновой дубинкой. – Оставьте в покое господина комиссара!
Ошеломленный кинопродюсер посмотрел сначала на этого полицейского, а потом на Гереона. На мгновенье их взгляды встретились, а потом Рат тоже перевел глаза на своего коллегу.
– Все в порядке, господин вахмистр, – обратился он к дежурному. – Господин только сообщил мне кое-что важное.
Прежде чем Рат успел почувствовать себя еще более неловко, присутствующих в зале отвлек громкий крик, и все повернули головы в том направлении. На другом конце зала двум полицейским пришлось вмешаться, когда двое мужчин, встретившихся, очевидно, в очереди, бросились друг на друга. Было непонятно, что они не поделили, но лица у обоих были бордового цвета. Сутенеры, подумал Гереон, который воспользовался суматохой и незаметно улизнул от Оппенберга. Полицейские разняли петухов и вывели их наружу. Тот, кто ведет себя таким образом, честно заслуживает ночь в камере, так что в их случае больше не потребуется никаких расследований.
– Что здесь происходит? – Перед комиссаром возник Бруно.
Рат кивнул.
– По крайней мере, не так скучно, как на собраниях Цёргибеля.
– Да, наконец-то можно побыть в помещении.
– Ну как? – спросил Гереон. – Пропел что-нибудь наш паренек?
– Он более упертый, чем я думал. Хотя я ему ясно втолковал, что ему грозит. Блондин сейчас у него. Посмотрим, кто будет молчать дольше.
Неожиданно Рат увидел еще одно знакомое лицо. Собственно говоря, их было даже два: пара мускулистых русских парней из бара «Какаду». Тех самых, которые невольно вывели его на «Берлин» и, соответственно, на след Кардакова. Эти двое и здесь, в «замке», в ожидании проверки службой уголовной регистрации, казались неразлучной парой – тип со шрамом на лице и его неотесанный друг. Гереон был готов скорее встретить обоих еще раз в «Какаду», чем именно здесь, в Управлении. В этот момент как раз подошла очередь типа со шрамом, и он положил на стол свой желтый паспорт. Это напомнило Рату о документах, которые он отобрал у торговца кокаином в «Берлине». Было самое время передать их в бюро находок.
Он почувствовал, как вместе с воспоминаниями о том вечере вновь проснулось его любопытство. Эти двое русских тогда недвусмысленно ему угрожали. Два сторожевых пса, которые защитили своего соотечественника от немецкой полиции? Во всяком случае, у них была более тесная связь с Кардаковым, чем у всех тех, с кем он до этого имел дело, – комиссар это чувствовал. Возможно, они все входили в этот одиозный политический тайный союз. Направляясь вместе с Бруно к одной из очередей у стола женской полиции, Гереон постарался по возможности не поворачиваться лицом непосредственно к русским. Они не должны узнать его здесь, на глазах у всех. Пока Вольтер разговаривал с женщиной-комиссаром из инспекции G, Рат постоянно наблюдал уголками глаз за русскими и быстро понял, что у него нет необходимости слишком стараться, потому что те, в свою очередь, тоже отводили взгляды, и это было слишком явно, чтобы подумать, будто они его не заметили. Тем лучше, подумал комиссар, значит, парни, похоже, тоже не лезут из кожи вон, чтобы снова сцепиться с ним.