Сотрудник службы уголовной регистрации тщательно проверил паспорт типа со шрамом, внес его личные данные в свой список и стал листать журнал фотографий и отпечатков пальцев преступников, а его коллега из полиции нравов в это время обыскивал мужчину, проверяя все карманы и тщательно ощупывая его с головы до ног. Закончив осмотр, он отрицательно покачал головой. Сотрудник службы уголовной регистрации, похоже, что-то обнаружил в досье и долго делал какие-то записи. Во всяком случае, домой русского не отпустили и вывели в сопровождении полицейского. Его друг подвергся аналогичной процедуре. Оба выдержали это со стоическим хладнокровием. Похоже, ночь за решеткой не казалась им чем-то устрашающим.
Когда Рат и Вольтер подошли к столу, русские уже давно были на пути в камеру. Дядя обращался на «ты» к сотруднику полиции нравов, с которым Гереон был знаком лишь мимолетно. Пока Бруно разговаривал с коллегой, Рат незаметно посмотрел через плечо сотрудника службы уголовной регистрации. Ужасный почерк! Оба имени, указанных в списке, было не так просто разобрать. Комиссару показалось, что имя одного из русских было Никита И. Фалин. Вероятно, это был тип со шрамом. Под ним стояло имя Виталий П. Зеленский или Геленский. Обоих задержали в баре «Нуар», небольшой пивной поблизости от площади Винтерфельд-плац. Зачистка одновременно проводилась и в «Пилле». Записи в графе «Примечание» Рат разобрать не смог, как, впрочем, и адреса. Ну и ладно, подумал он, отведя взгляд от списка. Бруно покосился на него, удивляясь любопытству коллеги.
Гереон снова обежал глазами сутолоку в конференц-зале и огляделся. Теперь осталось только увидеть среди ожидающих своей очереди непосредственно Кардакова. Впрочем, он считал, что может случиться всякое – у судьбы иногда самым странным образом проявлялось чувство юмора. Но вместо исчезнувшего русского он заметил другого хорошего знакомого. Этот мужчина спокойно шел по рядам, скрестив руки за спиной. Своим вечерним нарядом он едва ли отличался от ночных гуляк, одетых даже более изысканно. Он бросился Рату в глаза только благодаря своему внимательному лисьему взгляду и слегка согнутой фигуре, из-за которой этот человек получил прозвище Кривой Ланке. Не было сомнений – советник по уголовным делам Вернер Ланке, шеф инспекции Е, собственной персоной принимал парад и ради этого, очевидно, даже прервал свой отдых в выходной день.
Рат толкнул Вольтера, украдкой указав ему на Вернера.
– Теперь меня не удивляет, что мы не застали Ланке в каком-нибудь борделе, – прошептал он. – Он был в курсе.
– Н-да, я проболтался. Неудивительно, если шеф звонит тебе домой.
Когда Ланке увидел комиссаров полиции нравов, на его лице появилась улыбка, и он взял курс в их направлении. Гереон почувствовал себя неловко. Было неприятно видеть этого человека улыбающимся. Чуть ли не больше, чем быть им обруганным.
Советник по уголовным делам Вернер Ланке, кажется, в самом деле был в прекрасном расположении духа.
– Ну, господа, – поприветствовал он своих коллег по-прусски лаконично, – все идет блестяще! Как в былые времена!
– Так точно, господин советник. – Вольтер знал, как положено докладывать, и сообщил: – Операция «Ночной сокол» прошла успешно.
– Да, вы притащили целую кучу всякого сброда. При этом среди них есть и несколько важных птиц, как мне только что сказал Кронберг из службы уголовной регистрации. Заведения, в которых вы производили зачистку, похоже, представляют собой в чистом виде преступные норы.
– Это как сказать, господин советник, среди этого сброда немало и честных граждан. Прежде всего, с помощью этой акции полиции нравов мы надеемся несколько поубавить пыл нелегальных ночных заведений. Некоторые господа после сегодняшнего вечера понесут ощутимые финансовые потери.
– Все правильно! Никаких шансов пороку!
Рат, который как младший по званию до сих пор скромно молчал, слегка струхнул, когда советник неожиданно обратился к нему и к тому же перешел на конфиденциальный шепот:
– Ну что, юный друг? Кажется, вы хорошо адаптировались у нас, не так ли?
Юный друг! Так Ланке к нему еще никогда не обращался. Такими словами Кривой, вероятно, еще никогда никого не называл. Комиссар чуть заметно кивнул, смущенно улыбнувшись, когда руководитель инспекции положил руку ему на плечо и отозвал в сторону.
– Ваше участие в этом деле не останется незамеченным, поверьте мне!
Теперь они стояли у одного из окон, которые выходили на Александерштрассе, на некотором отдалении от суеты в зале. Непривычное дружелюбие шефа вызвало у Рата дрожь.