Визгливая Сильвия сначала обрушилась на Гереона с бранью, когда узнала его. Он взялся за труппу из бара «Нуар» не потому, что придавал большое значение встрече с Сильвией Вальковски. В списке было два имени, которые вызвали у него любопытство, когда он увидел их накануне вечером.
Никита Иванович Фалин и Виталий Петрович Зеленский – так звучали их полные имена. Еще более информативными оказались пометки, сделанные сотрудником службы уголовной регистрации: Фалин, который значился первым в списке – тот самый тип со шрамом на лице – обратил на себя внимание в феврале 1926 года из-за тяжелого телесного повреждения. В графу, которая шла ниже, с именем Зеленский, сотруднику службы оставалось написать только краткое «то же». Значит, в то время эти двое уже были неразлучны. И, очевидно, они не особо колебались, когда применяли свою мышечную силу.
Рат выбрал помещение для допросов, пригласил стенографистку и стал вызывать клиентов в том порядке, в каком они шли по списку. Он не собирался никому сообщать о своем особом интересе к русским. Ему пришлось увидеть целый парад в той или иной степени наглых жуликов или относительно невинных отцов семейств и испытать на себе шквал брани от Визгливой Сильвии, пока очередь не дошла до тех двух мужчин.
Наконец-то.
Когда Гереон созвонился с дежурным в следственном изоляторе, чтобы первого русского привели в помещение для допросов, его ждал сюрприз. Сначала он подумал, что ослышался.
– Что это значит: его здесь больше нет? – Комиссар почти рычал в трубку, что тем не менее не вызвало никакого беспокойства у дежурного на другом конце провода. Рат слышал, как шелестела бумага, когда тот листал документы.
– Никита Иванович Фалин отпущен сегодня утром, – сообщил он, – вместе с другим русским… – Опять раздался шелест… – Виталием Петровичем Зеленским.
– И этот тоже?! – Теперь Гереон зарычал уже по-настоящему. – Кто, черт возьми, дал такое распоряжение?!
– Начальник полиции.
– Надеюсь, вы не будете мне рассказывать, что Сушеный… что господин Цёргибель лично явился к вам и отпустил задержанных?
– Нет, конечно. Достаточно было получить его подпись и печать, чтобы дать такое распоряжение.
– А кто принес вам документы об освобождении?
– Они лежали сегодня утром среди прочей почты. Как часто бывает в таких случаях.
– Что вы имеете в виду?
– Специальную обработку. Вы ведь не так давно работаете у нас, не так ли?
– Я знаю только то, что исчезли два важных свидетеля! – Голос Рата звучал все громче. – Невежественный прусский тюфяк!
– Да вы не волнуйтесь так! У вас ведь есть адрес. Вы можете сходить к свидетелям домой. Так обычно делают ваши коллеги.
Гереон бросил трубку на рычаг, прежде чем ему пришло в голову, что речь в данном случае идет о составе преступления по статье «Оскорбление должностного лица при исполнении служебных обязанностей».
Вне себя от ярости он выскочил из помещения для допросов. В кабинете их отдела Дядя как раз беседовал с мужчиной, фрак и цилиндр которого после ночи в полицейской тюрьме выглядели изрядно потрепанными. Оба удивленно подняли глаза, когда Рат вбежал в комнату и остановился только перед письменным столом Вольтера.
– Можно тебя на минуту? – спросил комиссар.
Бруно приказал охраннику в коридоре последить за типом во фраке и вышел вместе с Ратом. Затем он потянул своего подчиненного в нишу, которая вела к внутреннему двору.
– Ты что, с ума сошел? – прошипел Дядя, когда они остались вдвоем. – Почему ты так запросто врываешься в мой кабинет и прерываешь допрос?
– Это пока еще наш кабинет.
– Оставь свое хитроумие! Я надеюсь, что у тебя важная новость.
– Извини, но трудно поверить в то, что творится здесь, в этом заведении!
– Сначала успокойся!
Рат рассказал о случившемся.
– Специальная обработка, говоришь? – Вольтер рассмеялся. – В таком случае тебе не повезло!
Гереон не совсем понял, что он имел в виду.
– Значит, кто-то выпустил своих полицейских агентов. Эти двое были, вероятно, сексотами кого-то из коллег. Это обычное дело: мы не хотим, чтобы наши осведомители сидели в кутузке, там они для нас бесполезны. Поэтому предпринимаются все меры, чтобы их выпустить, – объяснил Бруно.
– Но кто это делает? – изумился Рат.
Вольтер пожал плечами:
– Понятия не имею. Политическая полиция, криминальная полиция… Это может быть кто угодно.