Шварц испытующе посмотрел на него.
– Мы знакомы?
– Мимолетно. Мы встречались на Ганновершештрассе. Я привозил вам некоторое время тому назад две жертвы майских беспорядков.
Магнус Шварц наконец вспомнил его.
– Ах да, – сказал он, скрывая, какое волнение вызвало у него это воспоминание. – Тогда вы с таким рвением занимались этими трупами, что вам даже показалось, что этого мало.
– Это же прекрасно, когда кому-то работа доставляет удовольствие.
– И не говорите, мой друг, и не говорите.
Насвистывая траурный марш, Шварц полез в котлован. Диковинная птица, подумал Рат и последовал за ним.
Лицо погибшего, несмотря на следы бетона, вырисовывалось уже довольно отчетливо, но серая масса все-таки искажала его выражение, а отсутствующий левый глаз придавал ему еще более жуткий вид, превращая его в настоящую гримасу.
Тем не менее один из полицейских, которые освобождали труп из бетона, несмотря на все, что произошло с лицом убитого, кажется, узнал его. Старшина Штюрикоу из 87-го отделения полиции был ошеломлен.
– Боже мой, с ума сойти! – выкрикнул он и сделал шаг назад. – Это же святой Йозеф! Ничего удивительного, для него это должно было плохо кончиться! – Он растерянно покачал головой, а потом, заметив удивленные и вопрошающие взгляды окружающих, пожал плечами и пояснил: – Я знаю его еще с начальной школы.
Святой Йозеф. Так называли Йозефа Вильчека, потому что он был известен не только как универсальный талантливый мошенник, но и как верующий католик. У него не было родственников, но его без труда опознали старшина Штюрикоу, а также хозяйка квартиры, где Вильчек жил. Ее доставили в морг для идентификации. К тому времени, как Йенике позвонил с Ганновершештрассе, чтобы сообщить эту новость, Рат уже давно достал досье из картотеки криминалистического учета и разложил бумаги на осиротевшем письменном столе Эрвина Рёдера. По иронии судьбы это был именно тот кабинет, в который Шарли затянула его пару дней тому назад. Он был не особо большим, но имел существенное преимущество по сравнению с прежним кабинетом Гереона в инспекции Е: это был его личный кабинет. Даже приемная пустовала, так как прежняя секретарша Рёдера тоже взяла отпуск. Вероятно, она печатала для бывшего полицейского его очередное сочинение.
Служба уголовной регистрации сфотографировала Вильчека во всех ракурсах. Тогда странный святой еще носил усы. Очевидно, фотограф забыл сказать ему «Пожалуйста, улыбочку», и Йозеф уставился в объектив с таким выражением лица, будто он сразу после фотосъемки собрался есть маленьких детей.
Комиссар в упор смотрел на досье, как будто оно попало на его письменный стол из какого-то дурного сна. У него возникло подозрение, что речь идет о его убитом преследователе, как только они сегодняшним утром вошли на территорию строительной площадки. А взгляд в котлован рассеял его последние сомнения: это была та самая площадка. Той роковой ночью он просто пришел на нее с другой стороны. С юга. С заднего двора, в котором стоял строительный вагончик.
Осознание этого пришло к нему, как скрытый удар. Он надеялся, что никто не заметил его нервозности. Или что она, по крайней мере, объяснялась тем, что на комиссара по уголовным делам Гереона Рата вылился ушат холодной воды, когда Будда поручил ему возглавить следственную работу. Рат до сих пор не мог до конца прочувствовать это. Ему казалось, что судьба тихо смеялась над ним где-то за ближайшей дверью. Его первое служебное дело об убийстве в этом городе, дело, которого он ждал, – и труп, который комиссар по уголовным делам Гереон Рат собственноручно закопал! Н-да, лучше не придумать!
Постоянно, в том числе и сейчас, в тишине крошечного кабинета Рёдера, у него в голове вертелась мысль о том, что все это могло быть ловушкой. Почему Геннат именно его послал на расследование этого дела? Было ли это связано только с дефицитом персонала в инспекции А? Или все уже давно были в курсе дела и только ждали, когда он допустит ошибку? Но сколько Гереон об этом ни думал, он приходил к одному и тому же умозаключению: никто ничего не мог знать, ему надо успокоиться и взять под контроль свои параноидальные атаки.
Телефонный звонок оторвал его от этих мыслей. Это мог быть Геннат или кто-то из коллег звонил из города. Больше никто не знал его нового номера телефона.
Рат недовольно снял трубку.
– Да.
– Добрый день, господин комиссар! – послышался в трубке незнакомый голос. – Господин Генрих был так любезен, что дал мне номер вашего телефона. Это Михаэль Линген из «Тагесблатт». У меня есть несколько вопросов, если вы не возражаете…