Агрессивность ширилась и возрастала еще больше, чем безопасность всего две недели тому назад. Тогда многие коллеги опасались всего лишь возможного коммунистического восстания, но сейчас жажда мести оттеснила в сторону любую разумную мысль.
Карл Цёргибель выслушал доклад Бёма и сразу же собрал всех оперативников высшего звена. На этот раз никто не роптал. Все уже знали, о чем пойдет речь, еще до того, как Цёргибель появился в зале: дело Йенике имело абсолютный приоритет. Через две недели после беспорядков, учиненных коммунистами, полиция не могла смириться со злодейским убийством одного из ее сотрудников. Карл не делал тайну из того, где, по его мнению, следует искать виновных: среди членов запрещенного за это время «Союза Красных фронтовиков». Этой версией он точно угадал настроение в зале.
Рат считал рискованным подливать масло в огонь. Начальник полиции сразу пошел на попятную и потребовал особой тщательности и сдержанности:
– Мы не должны давать прессе ни малейшего повода для новых нападок на прусскую полицию, которая всего лишь выполняет свои обязанности. Так что следите за тем, чтобы действовать крайне аккуратно и добросовестно! Допросы всех лиц по этому делу принципиально проводить в присутствии второго сотрудника, который также должен подписать протокол. Чтобы ни один коммунист не мог заподозрить нас в допросах третьей степени!
Допросы третьей степени. Так в «замке» они называли допросы, при которых применялась физическая сила с целью установления объективной истины.
Расследование должен был возглавить, как и предполагалось, Бём. Все остальные дела по убийствам откладывались, и все силы планировалось сконцентрировать на раскрытии убийства Йенике. Вильгельм подошел к трибуне, сказал пару фраз и раздал листки с указаниями, как учитель в школе раздает ученикам задания. Кроме криминальной полиции, к расследованию подключался также и отдел IА. Рат не мог представить себе, чтобы это исходило от Вильгельма. Начальник полиции, очевидно, действительно верил в политически мотивированное убийство и решил задействовать сыскную систему политической полиции.
Оперативники отправились по кабинетам, а Цёргибель с Бёмом остались в конференц-зале. За дверями зала их уже дожидались репортеры, которых только что поносил начальник полиции. На этот раз их не устроят его старые истории – в этом можно было не сомневаться. Убийство полицейского на Бюловплац, в то время как коммунисты еще скорбели о погибших во время майских беспорядков, не было для столичной прессы повседневным событием. Гереон заметил лишь несколько враждебных взглядов, и они относились не к начальнику полиции, а к нему. Вайнерт был прав: некоторые репортеры были обижены на комиссара за его выступление накануне.
– Кровожадная банда, – услышал Рат рядом с собой тихий голос Бруно. Они быстро протиснулись мимо журналистов. В коридоре Гереона и Вольтера окружили коллеги. Поскольку Йенике был их партнером, со всех сторон сыпались слова утешения. Некоторые даже выражали свои соболезнования, как будто умер их близкий родственник, большинство же обещали найти «тех свиней, которые сделали это» или «покончить, наконец, с большевистской шпаной» – короче говоря, они клялись в кровавой мести. Рат надеялся, что повседневная суета скоро снова заставит их вести себя более разумно.
Он отправился вместе с Дядей в их прежний кабинет. Оба бывших партнера убитого должны были обследовать его письменный стол.
– Кто бы мог подумать, что мы так скоро снова будем работать вместе, – сказал Бруно.
Рат вымученно улыбнулся.
– Я предпочел бы, чтобы это были более приятные обстоятельства.
Гереон, собственно, не рассчитывал найти что-то новое. Он знал протоколы Йенике – они все были подшиты в дело Вильчека. Но никогда наверняка не знаешь, что тебя ждет. Ассистент по уголовным делам занимался своей бумажной работой еще в старом кабинете, потому что в инспекции А не было места. Бывший кабинет Рёдера был рассчитан на одного человека, и во время их утренних совещаний с Хеннингом и Червински кто-то всегда вынужден был сидеть на торце стола, несмотря на то, что они приносили стул из осиротевшей приемной.
Они действительно не обнаружили в ящиках письменного стола ничего особенного. Один регистратор, в котором были подшиты служебные инструкции прусской полиции, план операции по делу «Водолей», спортивная часть «Фоссише Цайтунг», пара рукописных записок по делу Кёнига и несколько порнографических фотографий, на которых некоторые лица были обведены жирной линией – копии, которые они сделали, чтобы идентифицировать исполнителей.