– Не очень результативно, – сказал Бруно, когда содержимое всех ящиков разложили на столе.
Рат кивнул. Он подумал о том, что убитый коллега был таким же новичком в «замке», как и он сам. Но чего-то не хватало. Чего-то, что он еще сегодня утром видел в руке Йенике.
– У Штефана не было черного блокнота? – спросил Гереон Вольтера. – Было бы интересно посмотреть, что он туда записал.
– Был. Но он всегда его убирал. Это было святое, блокнот просто так никогда не валялся. Может, его взял Бём.
– Надо будет ему об этом сообщить.
Бруно задумчиво кивнул.
– Давай тогда все его вещи положим в коробку и передадим коллегам Бёма, – предложил он. – И приложим к этому небольшой отчет, чтобы комиссия по расследованию убийств тоже знала, почему у парня в ящике лежали порноснимки. Иначе у них могут возникнуть идиотские мысли.
– Ты можешь этим заняться? – спросил Рат. – А то мне еще надо подготовить для Бёма дело Вильчека.
– Ты думаешь, что его смерть как-то с этим связана?
Комиссар пожал плечами:
– Если это так, то его гибель на моей совести. Я ведь послал его в квартал лачуг.
Бруно положил ему руку на плечо.
– Оставь, не упрекай себя. Просто наша профессия опасна. И кто скажет, что это были не коммунисты?
– Ты действительно так думаешь?
– Я в любом случае считаю их на это способными. «Рот фронт» запрещен, но это не означает, что он больше не существует. Этим запретом их всего лишь припугнули, как дикое животное. А животное, если оно запугано, может как следует укусить.
– Я хотел бы, чтобы ты оказался прав.
– Выше голову, мой мальчик! Это ужасно – потерять коллегу. Поэтому не нужно еще дополнительно терзать себя упреками!
Уже вечером газеты сообщили об убийстве полицейского. На вокзале Александерплац Рат купил вечернее издание «Тагес-блатт» и прочел его в поезде. Цёргибель откровенно использовал смерть Йенике в своих целях. Он ловко избегал высказывать какие-то подозрения – официально расследование велось во всех направлениях. Но все же из его описания места преступления и сопутствующих факторов напрашивался только один вывод: полицейский стал жертвой нападения коммунистов.
Крикливые газеты на стенде у газетного киоска тоже пестрели соответствующими заголовками на титульных страницах. Правда, сформулированы они были в виде вопроса, но это не меняло эффекта. «Тагесблатт» ограничился, правда, простым заголовком «Убит полицейский», но под сухой строчкой были описаны все подробности, о которых Цёргибель поведал на пресс-конференции: о том, что коммунисты сегодня утром собрались на несанкционированный политический митинг перед домом Либкнехта, вблизи от места преступления, и что уже днем на месте преступления прусскую полицию обругали, назвав ее «убийцей рабочих».
Бруно был прав: упреки самому себе ничего не принесут. В смерти Йенике виновен только тот, кто приставил ему к носу пистолет и нажал курок.
Насколько хорошо он взаимодействовал со своим прежним шефом, ему невольно подтвердил Бём, которому он до этого принес дело Вильчека. Рат приложил к нему листок с некоторыми замечаниями. Это были объяснения, почему он отправил Штефана для расследования в «Беролину». То, что он написал, было отчасти и оправданием самого себя.
– Что это? – спросил Вильгельм, глядя на лист бумаги с таким видом, будто Рат сунул ему в руку использованную туалетную бумагу.
– Это некоторые указания по ходу расследования… – начал было комиссар, но Бём прервал его.
– Юный друг, я не знаю, достаточно ли это ясно вам, – повысил он голос, – но здесь я руковожу следствием. И я не нуждаюсь ни в ком, кто давал бы мне указания!
Гереон шлепнул регистратор на стол Бёма и молча вышел.
Что за придурок! Уже сейчас в таком психозе. И нужно ему такое обращение?
Пусть Вильгельм «утюжит» других, если ему это доставляет удовольствие, а с Гереоном Ратом такие игры не пройдут. Когда комиссар думал о самовластном следователе, он все с более сильным нетерпением ждал того дня, когда сможет скомпрометировать его делом «Водолей». Сейчас оно все равно отложено в долгий ящик, как и дело Вильчека. Временные «висяки». Но вечно Цёргибель это терпеть не будет. Рат не думал, что советник по уголовным делам Геннат согласится на то, чтобы сконцентрировать все силы его инспекции А на одном-единственном деле. Понятно, что в расследовании убийства огромную роль играет время. Первые один-два дня, исходя из опыта, являются самыми важными. Если в течение этого времени не достичь серьезных результатов, то, как правило, это означает, что расследование затянется на недели и превратится в изнурительную и напряженную работу.