Вечер сложился иначе, чем Рат себе это представлял.
Еще поднимаясь по лестнице на Нюрнбергерштрассе, он увидел перед дверью своей квартиры чемодан. Его чемодан. А рядом с ним большую, перевязанную шпагатом картонную коробку. Рат открыл дверь квартиры и поднял чемодан. К его удивлению, он был довольно тяжелым.
Элизабет Бенке, должно быть, услышала, как он вошел, и уже ждала в прихожей. У нее был такой взгляд, будто она надзирала за детьми во время перемены в монастырской школе, а он справлял нужду в школьном дворе.
– Что вам здесь еще надо? – спросила хозяйка. – Забирайте ваши вещи и уходите!
Она опять обращалась к нему на «вы». Похоже, эта женщина была настроена серьезно. Только ее жилец не мог воспринимать это всерьез.
– Чемодан может вводить в заблуждение, но я не собирался никуда ехать, – сказал он. – Так уж вышло, что я здесь живу.
– А я так не думаю, господин Рат.
– Что за глупости?
– Это вовсе не глупости, когда квартиросъемщик нарушает домашний распорядок!
– Так что произошло на этот раз? – Рат не понимал, в чем состоит его вина.
– Вы должны внимательнее прочитать ваш договор аренды! Визиты дам категорически запрещены и могут явиться причиной досрочного расторжения договора.
Так вот откуда дул ветер! Но почему только теперь? Если Элизабет видела Шарли, почему она тогда не устроила театр еще на прошлой неделе?
– Я не понимаю, о чем ты… о чем идет речь.
– Не притворяйтесь, господин комиссар! – Хозяйка засмеялась агрессивно и в то же время истерически. Ее смех походил на ржание. – Или это вы носите такие вещи? – Она подняла вверх дамский чулок из искусственного шелка. Гереон узнал его. Такие чулки были на Шарлотте в минувший четверг. Где только Бенке его нашла?
– Как вам пришло в голову копаться в моих личных вещах? – возмутился он.
– Копаться? Я меняла постельное белье! Как обычно, в среду! И это было в вашем пододеяльнике. Вы можете объяснить мне, как это туда попало?
– Я не думаю, что это хоть как-то вас касается, моя дорогая фрау Бенке!
Эта ссора зрела уже несколько дней. Как гроза, которая, наконец, разразилась и уничтожила давящую духоту.
– Меня касается в значительной степени то, что вы принимаете даму в вашей комнате, несмотря на строгий запрет! – заявила Элизабет.
– Я не знал, что здесь монастырь!
– Это не монастырь, господин Рат, но моя квартира! И если вы не придерживаетесь моих правил, вы должны понести наказание.
Рат в этот момент нес не только наказание, но и свой чемодан. Он поставил его на пол.
– Значит, вы расторгаете договор, – посмотрел он на хозяйку.
– Да. – Она покопалась в своем кошельке и протянула ему пару купюр. – Вот.
– Что это?
– Арендная плата, которую я вам возвращаю. Вы за эту неделю уже заплатили.
– Оставьте деньги себе. – Полицейский попытался пройти мимо нее, но она встала у него на пути.
– Куда вы собрались?
– В свою комнату.
– Это больше не ваша комната.
– А мои вещи?
– Я их вам уже упаковала.
– Тогда позвольте мне хотя бы попрощаться с господином Вайнертом.
– Его нет дома. Уходите, пожалуйста!
– Что это за комедия! – Не было никакого смысла продолжать ссориться с истеричной Элизабет Бенке. Гереон покачал головой, поднял чемодан и направился к двери.
Когда он вытащил тяжелый чемодан и объемную коробку на улицу, то услышал, как наверху открылось окно. Его окно. Фрау Бенке свесилась вниз, и на тротуар полетели денежные купюры, а вслед за ними, как под парусом, поплыл дамский чулок. Потом, ни слова не говоря, женщина захлопнула окно.
Она не желала оставаться ему должной.
Комиссар собрал деньги, засунул чулок в карман пальто и остановился со своим нехитрым имуществом на обочине.
Боже, что за идиотский день!
Он остановил такси.
Бруно немало удивился, когда некоторое время спустя увидел перед дверью своего дома во Фриденау нагруженного как вьючный осел коллегу.
– Ты всегда берешь с собой столько вещей, когда решаешь кого-то навестить? – поинтересовался Дядя.
– Позволь мне сначала войти. – Рат рассказал ему, что произошло, когда они вскоре после этого устроились в гостиной Вольтера. Когда вошла Эмми, которая принесла им что-то выпить, он на некоторое время прервал свой рассказ, а когда закончил, Бруно покачал головой.
– Может быть, мне поговорить с Элизабет? – спросил он. – Возможно, все еще утрясется.
Его гость отмахнулся.
– Не надо, оставь это, – сказал он. – Наверное, это к лучшему.