– Руководил, господин начальник полиции, руководил. Но потом ведь Бёму поручили дело Йенике. Поскольку оно в настоящий момент имеет приоритет, я счел целесообразным обратиться непосредственно к господину начальнику полиции. Тогда вы могли бы принять решение, как действовать дальше. Дело вообще-то уже находится в числе «висяков».
Сушеный Лук кивнул.
– Возможно, это не самая плохая идея, что вы пришли ко мне. Так что же вам удалось выискать? И как вы вообще вышли на это?
– Это длинная и непростая история.
– Тем не менее будьте кратки, мой друг. Детали вы можете описать потом в вашем отчете. Итак, начинайте!
– Тот мертвый мужчина, которого обнаружили в канале, русский. Его зовут Борис. Фамилии его я не знаю. Во всяком случае, он принадлежал к коммунистической раскольнической группе, которая называла себя «Красная крепость» или, по крайней мере, с ней сотрудничала. По ее заданию он вывез контрабандой из Советского Союза большое количество золота, которое принадлежало дворянскому роду Сорокиных.
Рат посмотрел на Цёргибеля. При слове «Сорокин» начальник полиции не проявил никакой реакции. Так что эта история с золотом все же не была так известна в Берлине, как пытался в этом убедить Гереона генерал-майор Зеегерс.
– Главой «Красной крепости» является человек по имени Алексей Кардаков, которого я серьезно подозреваю в убийстве Бориса, – продолжал комиссар. То, что этот русский до Рата снимал ту же комнату, что и он, Цёргибеля не касалось. – Кардаков исчез, как и его сообщница, графиня Светлана Сорокина, семья которой спрятала золото от большевиков.
– Минутку, минутку! – перебил его Карл. – Я не совсем понимаю. Для чего им было нужно убивать мужчину, который привез им деньги?
– Потому что он хотел скрыться с этими деньгами. По информации, которой я располагаю к данному моменту, деньги должны пойти на подпольную работу «Красной крепости», которая намеревалась таким образом финансировать их деятельность.
– То есть речь идет об оружии?
– Во всяком случае, с деньгами они могут добиться большего, чем обычным печатанием листовок. Золото составляет, по некоторым данным, восемьдесят миллионов марок.
– Непросто найти кого-то, кто вам выложит такую сумму.
– Поэтому Кардаков заблаговременно и завязал контакт с одним объединением. Так я и наткнулся на эти связи. Это была «Беролина», объединение, которое принадлежало Йозефу Вильчеку.
На лице у Цёргибеля появился вопрошающий взгляд.
– Вильчек, труп в бетоне, – продолжал Рат. – Его объединение, во всяком случае, должно было обратить золото в деньги для «Красной крепости». Но ни «Красная крепость», ни «Беролина», очевидно, их так и не получили.
– А этот контрабандист – Борис – видимо, присвоил золото себе?
Гереон кивнул.
– И как он потом его обратил в деньги?
– Я думаю, с помощью какого-нибудь другого объединения. Может быть даже, он провернул общее дело с людьми Сталина и получил вознаграждение. Здесь могут быть разные варианты.
– Как же такое огромное количество золота вообще удалось незаметно провезти через границу?
– На этот вопрос, господин начальник полиции, у меня тоже еще нет ответа.
– Весомых доказательств этой по-настоящему диковинной истории у вас, скорее всего, также нет? Не так ли?
– Это и является проблемой, господин начальник полиции. Совокупность доказательств еще очень мала, но, по крайней мере, старший комиссар Бём знает, в каком направлении он может продолжать расследование. И если удастся найти Кардакова, он сможет много чего рассказать.
Цёргибель посмотрел на часы.
– Это досадно, господин Рат, очень досадно.
– Досадно, господин начальник полиции?
– Самое неподходящее время информировать прессу. В вечерние издания эта информация уже не попадет.
«Это хорошо, – подумал Гереон, – я сдержу слово, которое дал Вайнерту».
У Карла был теперь задумчивый вид.
– Прежде всего мы должны объявить в розыск этого… Как его имя?
– Кардаков.
– Верно. У вас есть доказательства, оправдывающие подозрение в убийстве?
– Он в любом случае очень важен для дальнейшего расследования. Если не как подозреваемый в убийстве, то по крайней мере как свидетель. Так же, как и графиня.
– Хорошо, тогда подождем еще пару дней. Прессу мы можем проинформировать и после праздников.
Рат сглотнул, а потом откашлялся.
– Я боюсь, это не лучшее решение, господин начальник полиции.
– То есть?
– Нам надо проинформировать прессу немедленно. Иначе берлинская полиция в этом деле будет выглядеть не лучшим образом.