Пресс-конференция проходила довольно успешно. Цёргибель представил Рата как сотрудника, которому удалось добиться решающего успеха в комиссии по расследованию убийства Мёкернбрюкке. О том, что комиссар не имеет никакого отношения к этой комиссии и что она была даже временно ликвидирована, начальник полиции, разумеется, умолчал. Ситуация должна была выглядеть таким образом, будто пресса совершенно напрасно подозревала бедного Сушеного Лука и берлинскую полицию в том, что они отложили в сторону все дела, чтобы только форсировать раскрытие убийства полицейского. Карл не переставал высказывать свое возмущение этими ложными утверждениями.
– Однако, господа, – сказал он затем, – у вас есть возможность избавиться от вашего заблуждения.
Рат сначала не видел Шарли, но она, похоже, уже давно стояла возле двери со скептическим взглядом, скрестив руки на груди и наблюдая за всем этим спектаклем. Скорее всего, ее послал сюда Бём. Старший комиссар решил не присутствовать на пресс-конференции, хотя Цёргибель хотел, чтобы он даже сидел вместе с ним на подиуме. Но во время их короткого совещания, которое состоялось чуть раньше в кабинете Карла, комиссар по расследованию убийств пришел в ярость и, хлопнув дверью, выбежал за дверь. Подобные выходки он, очевидно, позволял себе часто. Не явился на конференцию и Геннат. Для него информация была слишком скудной, чтобы выходить с ней к прессе, и он откровенно сказал об этом Цёргибелю.
Так что начальник полиции проводил мероприятие вдвоем с Ратом, предварительно приняв решение, какую именно информацию им следует донести до журналистов. И, кажется, репортеры были довольны – они прилежно записывали сказанное.
Когда конференция закончилась, Риттер продолжала стоять у двери, и репортеры протискивались в коридор мимо нее. Собственно говоря, спешка была уже не нужна: вечерние выпуски всех газет вот уже несколько минут как были в продаже, а в экстренном выпуске этой новости также не было. Шарли дождалась, пока мимо нее прошла вся толпа. Последними из зала вышли Рат и Цёргибель. Стенографистка вежливо поздоровалась с начальником полиции, который, напротив, посмотрел на нее враждебно. Гереон же последовал договоренности – не вести себя в «замке» как любовная пара и по возможности игнорировать друг друга.
То, что девушка его вовсе не собиралась игнорировать, он заметил только в тот момент, когда она обратилась к нему.
– А вы, оказывается, еще тот подонок, господин Рат! – прошипела она настолько громко, что это вполне мог слышать Цёргибель. А потом Шарлотта повернулась и пошла прочь, оставив комиссара стоять, как глупого школьника.
Вот тебе и светлая Троица!
Шарли не подходила к телефону. Он пытался дозвониться ей весь вечер пятницы. Один раз ему, по крайней мере, удалось наткнуться на ее подругу. Грета коротко объяснила ему, что Шарли уехала на праздники, и положила трубку.
Уехала! Гереон этому не поверил. У Шарлотты выходной только в воскресенье. И вообще-то они собирались вместе поехать за город. Лишь одна мысль о том, как они вместе в «Эксельсиоре» строили планы на праздничные дни, привела полицейского в уныние. Потом он, наконец, перестал набирать ее номер. Было уже поздно, когда он вышел из «замка» и поехал во Фриденау. Бруно уже собирался ложиться спать, но подсел к нему, и они выпили. Постепенно это превратилось в привычку. Но даже алкоголь не смог освободить Рата от мыслей о Шарли.
В субботу он пришел в «замок», хотя был свободен, но фройляйн Риттер нигде не было. В инспекции А Гереон встретил только невероятно злого Вильгельма Бёма, который не сказал ему ни слова и посмотрел на него будто на мерзкое насекомое. Рат не думал, что такое возможно, но, как выяснилось, такой взгляд оказался еще хуже, чем брань Вильгельма.
Цёргибель был прав со своим предостережением. Ледяное настроение царило во всей инспекции А. Хотя Гереон был уверен, что на это можно не обращать внимания.
Вот только история с Шарли глубоко задела его. Еще глубже, чем он мог себе в этом признаться. Похоже, она действительно презирала его за то, что он сделал – за его скрытность, за унижение, которое он причинил Бёму, а больше всего за то, что она, не зная, что его втайне волнует, поведала ему эксклюзивную информацию комиссии по расследованию убийств по делу Мёкернбрюкке. При этом он ничего не рассказал ей о своих планах, не говоря уже об имеющихся у него сведениях. Он выжал ее, как лимон.