Начальник полиции шагал вместе с родителями Йенике за гробом и священником во главе процессии. Мужчины, которые несли гроб, прошли приличное расстояние по главной аллее, а потом свернули направо, на другую широкую дорогу. Через некоторое время они достигли каменной стены, за которой всего в нескольких метрах возвышались фасады многоквартирных домов и рядом с которой располагалось кирпичное здание школы. Возле стены Рат увидел свежевырытую могилу.
Священник подошел к могиле и остановился. Друзья Штефана прошли чуть дальше и встали справа и слева от могилы. Они хотели осторожно опустить гроб на деревянные брусья, которые лежали поперек могилы, когда тишину нарушил непродолжительный, но громкий крик.
Возглас изумления или ужаса? Рат не мог определить это точно. Во всяком случае, закричал один из тех людей, которые несли гроб. Шестеро мужчин замерли, не успев опустить его на брусья. Гроб опасно накренился в одну сторону, потому что не все, кто его держал, одновременно заметили, что что-то было не в порядке. Черты лиц этих шестерых все больше искажались, но они быстро взяли себя в руки и приняли такой же стоически серьезный вид, как и прежде. В полицейской школе курсанты учатся владеть собой, но Гереон понял, что они увидели что-то ужасное.
И дальше все происходило совсем не так, как на обычных похоронах.
Гроб все еще висел между небом и землей, а друзья покойного, кажется, не могли решить, куда они должны его поставить, и неуверенно переглядывались. Потом они опять подняли гроб на плечи и медленно понесли его назад на кладбищенскую аллею. Священник, который остановился на гравии, чтобы сказать последние слова, отошел в сторону, совершенно сбитый с толку. Цёргибель же среагировал моментально. Он оставил чету Йенике и быстро, но сохраняя достоинство, направился к открытой могиле и посмотрел вниз, и только его глаза, которые он лишь на долю секунды широко раскрыл, выдали его изумление. Он снял цилиндр и вытер вспотевший лоб. Крепко держа супругов Йенике под руки и оттесняя их от могилы, Карл сделал незаметный знак Геннату, который стоял в паре метров от Рата. Несмотря на тучность, шеф инспекции А двигался на удивление проворно. По выражению его лица невозможно было понять, что он увидел в могиле. Он жестом подозвал Бёма и еще пару коллег. Гереон не понял, относится ли и он к их числу, но тоже направился в его сторону. Что же случилось?
Собравшихся вокруг охватывало все большее беспокойство. Несколько любопытствующих прошли вперед, желая посмотреть, что именно вызвало такую странную реакцию. Было слышно бормотание, которое перерастало во все более громкий гул голосов. Похороны Штефана Йенике неожиданно утратили всякую торжественность.
Рат протиснулся мимо мужчин, которые все еще держали на плечах тяжелый дубовый гроб. Из влажной земли шел невыносимый запах.
А потом Гереон увидел это…
В вырытой могиле уже лежал труп. Комья земли покрывали его грязный и истлевший серый костюм, а руки и ноги превратились в кровавое затвердевшее месиво. Разложение было основательным.
Вспыхнул свет вспышки и на мгновенье осветил труп призрачно ярким светом.
Несколько репортеров схватили свои камеры и инстинктивно начали фотографировать. Геннат прорычал какие-то указания, и полицейские оттеснили репортеров в сторону. Быстро образовалась цепочка из полицейских, которая окружила могилу, преграждая путь любопытствующим, которые желали заглянуть в могилу.
Рат стоял между двумя полицейскими и смотрел на труп, едва понимая произошедшее. Разложение оставило на нем свои следы, в том числе и на его лице, но тем не менее черты этого лица оставались настолько отчетливыми, что в его схожести с фотороботом не могло быть никаких сомнений.
Гереону не нужно было ждать официальной идентификации, чтобы понять, что этот труп принесет ему неприятности.
В могиле, которая была вырыта для Штефана Йенике, покоились останки Алексея Ивановича Кардакова.
«Останки». В данном случае буквально – то, что осталось. Так подумалось Рату, когда он спустя примерно полчаса наблюдал, как двое экспертов стояли на дне вырытой могилы, прямо рядом со зловонным трупом Кардакова, а точнее, с тем, что от него осталось, и заливали гипсом отпечатки ступней. Третий сотрудник осторожно, с помощью пинцета и стержня, обследовал карманы сгнившего костюма. Все трое повязали на нос и рот носовые платки и при этом оставались в цилиндрах.
Небольшой дождь между тем прекратился. Духота становилась все более невыносимой, и от земли шел пар. Теплый влажный воздух развевал над могилами запах разложения. Даже здесь, наверху, он был ужасным, подумал Гереон. А каким жутким он должен был быть там, внизу!