– Вы тоже уже закончили? – спросил Гереон, убирая пачку с сигаретами.
– Это школа, – сказал Червински, – и во всем огромном здании проживают только комендант и его жена. – Он глубоко затянулся. – Оба ничего не видели.
– На мой взгляд, это сумасбродная затея, – добавил Альфонс Хеннинг. – Что должны были увидеть люди здесь, на улице? Тот, кто бросил труп в могилу, прошел через кладбище. Если бы он перелезал через стену, это привлекло бы немало внимания. Тем более с трупом. Кроме того, это должен быть кто-то, кто знаком с персоналом кладбища, тот, кто знал, что здесь сегодня должен быть погребен полицейский.
– Это знал весь город, об этом было написано в каждой газете, – возразил Рат. – А на кладбище Георгиенфридхоф сегодня утром было не так много свежих могил.
– Странная история, – продолжил Хеннинг. – Почему кто-то бросает старый труп в свежую могилу полицейского?
– В самом деле, поразительно, – согласился Гереон.
Несомненно, убийца не без причины подбросил труп Кардакова на всеобщее обозрение. Может быть, для того, чтобы посадить в лужу начальника полиции? Или Рата? И сделал ли это вообще сам убийца – или кто-то другой поместил труп в могилу Йенике? Казалось, что все это было выставлено напоказ – кокаин в кармане пиджака, паспорт… И потом, значок общества «Беролина». Не был ли здесь замешан Марлоу? Возможно, кто-то хотел сказать этим полиции, что обоих русских отправил на тот свет Марлоу или Красный Хуго. А может быть, враждебное объединение, которое хотело доставить «Беролине» неприятности. И при этом оно лишь воспользовалось возможностью, чтобы выставить полицию на посмешище. Общество «Северные пираты» было как раз не в лучших отношениях с «Беролиной». Может быть, можно будет выудить что-то там?
Трое мужчин докурили свои сигареты. Рат решил вернуться на кладбище вместе с Хеннингом и Червински. Он не обязан дожидаться Шарли, чтобы она потом отделала его, как последнее дерьмо. Это, конечно, не совсем любезно с его стороны, но ему было все равно.
Несмотря на то что трое полицейских потратили какое-то время на перекур, они все равно оказались первыми, кто явился к Геннату. Информации они добыли немного. Тем не менее один мужчина из дома 19 видел, как утром двое мужчин тащили по главной аллее кладбища тележку, но точного времени, когда это произошло, он не помнил. Постепенно возвращались другие сотрудники полиции, в том числе и те, кто допрашивал персонал кладбища. Будда терпеливо выслушивал все отчеты. Он почти ничего не записывал. Все вокруг знали о его феноменальной памяти.
Постепенно они получили четкую картину того, что произошло. Накануне садовник кладбища вырыл одну-единственную могилу, и это была могила Йенике. Сегодня около десяти часов, как уверял этот мужчина, в могиле еще не было трупа, так как он еще раз проверил бруски, на которые должны были установить гроб. Следовательно, мужчины – если это были те двое, которых видел свидетель – сделали свою работу в это время. Хоть что-то, от чего можно оттолкнуться.
Шарлотта вернулась с Хайнрих-Роллер-штрассе только вместе с последними полицейскими. Она шла рядом с Райнхольдом Грэфом, смеясь и оживленно болтая.
Неожиданно Рата охватило чувство ревности, и у него болезненно закололо в груди.
«Черт подери! – подумал он. – У тебя и так достаточно проблем, зачем они тебе еще от этой женщины?! Забудь Шарли, выкинь ее из головы! Не позволяй так с собой обращаться!»
На данном этапе полиция завершила свою работу. Некоторые сотрудники уже отправились назад в «замок», чтобы написать отчеты, а двое агентов похоронного бюро достали тело Кардакова из могилы, осторожно уложили его в цинковый гроб и повезли к выходу на Грайфсвальдерштрассе, где их уже ждал автомобиль для перевозки трупов.
Странная последовательность, подумал Рат, наблюдая за мужчинами. Из могилы – в труповозку. Обычно покойники проделывают обратный путь.
Гереон предчувствовал скандал.
Когда он вернулся в «замок», Эрика Фосс уже ждала его с сообщением.
– Господин начальник полиции хочет с вами поговорить, господин комиссар.
Рат знал, что это не будет обычная беседа, и оказался прав. Таким разъяренным он толстяка никогда еще не видел. Цёргибель выскочил из-за письменного стола и стал ходить по кабинету взад и вперед. Его голос поднялся до самых высоких тонов.
Дверь в приемную была закрыта, но Гереон знал, что Дагмар Клинг слышит каждое слово, если в кабинете говорят достаточно громко. А Карл говорил именно так.
– Вы вообще имеете представление, в какое положение меня поставили?!
Инстинкт подсказывал Рату, что сейчас лучше вообще ничего не говорить, и он решил довериться этому инстинкту.