– Вы не хотите пойти домой, господин комиссар? – Геннат, казалось, был серьезно обеспокоен.
– Нет, господин советник. Я заварил всю эту кашу и хотел бы загладить свою вину. Если потребуется, я буду работать всю ночь, – ответил Гереон.
– Мне не надо идти домой, у меня здесь есть кровать, – сказал Эрнст, – но я не могу разделить ее с вами.
Рат засмеялся.
– В этом нет необходимости, господин советник. Когда вы захотите спать, дайте мне знать. Я тогда возьму такси и поеду в гостиницу.
– Вы все еще живете в «Эксельсиоре»?
– Я все никак не сподоблюсь подыскать себе приличную меблированную комнату.
– Напомните мне об этом завтра. Может быть, я смогу что-то для вас сделать!
Насколько враждебно были настроены сейчас по отношению к Рату многие в «замке», особенно Бём и Шарли, настолько Геннат был к нему доброжелателен. Он четко дал понять, что комиссар ему нужен, потому что он хотел бы воспользоваться информацией по личности Кардакова, которой тот располагает. Пусть даже это однажды повело полицию по ложному следу. Тем не менее Будда верил, что Рат мог бы оказать им ценную помощь по делу Кардакова. Даже если Бёма это не устраивало.
Гереон опять погрузился в протокол вскрытия. Странный отчет: вообще-то он ждал результата, аналогичного делу Мёккернбрюке, и у этого дела действительно было достаточно много параллелей с делом Алексея Кардакова, но кое-что имело неожиданные отличия.
Как у Бориса, так и Кардакова причиной смерти являлись не повреждения. Вероятно, над обоими русскими потрудились одни и те же мастера пыток. Профессионалы, которые знали, как причинить боль, не вызвав увечьями смерть. И наркотики применялись в обоих случаях совершенно сознательно. Истязания и приведение в чувство попеременно. В случае удовлетворительных ответов обещание спасительной булеутоляющей инъекции. Это тоже помогало выудить у жертвы ответ – не только боль. В организме Кардакова Шварц также обнаружил следы героина, а кроме того, он, как и у Бориса, определил точки инъекций. Но смерть у Кардакова вызвали не наркотики.
Этот мужчина умер, очевидно, от отравления цианистым калием. У него во рту доктор Шварц обнаружил остатки яда и, кроме того, осколки тонкого стекла, которые позволили сделать заключение о том, что Кардаков сам раскусил капсулу с ядом. Значит, самоубийство? Или его истязатели насильно запихнули капсулу ему в рот? Неужели они проделали то же самое и с Борисом? Была ли смерть от героина несчастным случаем? Случайной передозировкой?
Два почти идентичных случая смерти. Только одна жертва погибла от передозировки героина, а другая – от раскушенной капсулы с цианистым калием.
Дело казалось более загадочным, чем когда-либо.
Геннат отложил газеты в сторону и стал повторно изучать отчет отдела криминалистической техники.
– Как вы думаете, где был закопан наш друг, прежде чем его выкопали? – спросил он, пожевывая сигару.
Рат тоже перед этим прочитал документ. В комьях земли на одежде трупа люди Кронберга обнаружили еловую хвою. А на кладбище Георгиенфридхоф не было елей.
– Это указывает на лесную почву, вы так не считаете? – предположил Гереон.
– Именно это я и подумал. Нужно осмотреть все хвойные леса в окрестностях Берлина. Может быть, нам удастся найти старую могилу.
Город как раз просыпался, когда Рат уже снова сидел за столом, уединившись в своем маленьком кабинете, как в келье. Геннат и в самом деле заночевал в Управлении. Гереон застал его за процессом бритья, когда хотел взять в кабинете Будды протоколы допросов. Кроме них двоих, в инспекции А не было еще ни души. Рат почти не спал – он серьезно воспринял угрозу Цёргибеля. В эти дни время было на вес золота.
Комиссар еще раз страницу за страницей пропахал протоколы вчерашних допросов. Почти никаких ценных наблюдений. Разве только показания мужчины с Хайнрих-Роллер-штрассе, 19 о тележке, которую тащили по кладбищенской аллее двое мужчин. Свидетель утверждал, что она выглядела как обычная тележка для транспортировки трупа. Он мог об этом судить, так как уже много раз видел нечто подобное из своего окна. По глупости коллеги не спросили его, что лежало на тележке. Было понятно, что эти мужчины не могли быть сотрудники кладбища. Работающий там садовник рассказал, что они все, завершив приготовления для похорон Йенике, отправились на траурную церемонию в церковь Георгиенкирхе. Эти люди не каждый день присутствуют на торжественных похоронах полицейского. Тогда двое неизвестных должны были проникнуть в часовню кладбища, где обычно стоит тележка. Но часовня была закрыта, и следов взлома служба сохранности следов не обнаружила.