Чайник начал свистеть. Гереон проследил за тем, как его бывший сосед осторожно наливает кипящую воду в кофейный фильтр.
– А где наша любимая хозяйка? – спросил полицейский.
– Должна сейчас прийти. Она пошла что-то купить. Может быть, вы еще вместе поужинаете, если она простила тебя, сердцеед ты наш! Всего лишь обычный визит дамы!
– Я спорю, что у тебя такое происходит каждый вечер.
– Ну да. Наш брат тоже стареет. Но я не позволю хозяйке испортить мне удовольствие, это уж точно.
– Тогда просто будь осторожен! Последствия могут быть ужасными!
– Иногда мне кажется, что она уже давно что-то заметила. Она только не решается меня вышвырнуть. Может быть, она боится оказаться героиней какой-нибудь скандальной истории, которая попадет в «Абендблатт».
– В любом случае она не побоялась того, что ее может задержать криминальная полиция.
Мужчины рассмеялись. Вайнерт разлил по чашкам кофе. Рат почувствовал, как горячая жидкость побежала по его телу, прогоняя усталость, которая то и дело пыталась одолеть его.
– А чего ты хочешь от нее?
– Личные дела. То есть, вообще-то, отчасти рабочие. Но ничего, что могло бы касаться свободной прессы.
– Хотя свободная пресса обычно решает это сама. – Бертольд допил свой кофе. – Но тебе повезло. Я спешу. Так что никто не будет подслушивать.
Он встал и протянул комиссару руку.
– Рад был тебя повидать. Если у тебя еще будет интересная информация, дай мне знать.
– Как, ты хочешь просто оставить меня одного? Я же постороннее лицо!
– Но ты полицейский… – Вайнерт задумался. – Верно, ты прав, это безответственно. Я запру свою комнату.
– Я обещаю тебе, что буду честно ждать здесь Бенке. А если это будет слишком долго, то напишу ей послание.
Журналист вышел. Рат слышал, как он захлопнул дверь своей комнаты – наверное, взял там шляпу и пальто – и как потом защелкнулась тяжелая входная дверь в квартиру.
Гереон подлил себе еще кофе. Он пристально смотрел в свою чашку. Часы на стене громко тикали, и комиссар нетерпеливо ерзал на стуле. У него были более важные дела, чем ожидание здесь своей прежней хозяйки. Вообще-то, было бы достаточно забрать телефон.
Рат подошел к своей прежней комнате и подергал за ручку. Вайнерт был прав: дверь была заперта.
Где Бенке хранила ключи?
Может быть, в своих собственных апартаментах?
Полицейский пошел назад в кухню. Дверь, которая вела на половину Элизабет, была всего лишь прикрыта – это он заметил еще раньше. Здесь Гереон чувствовал себя еще более неуютно, чем в кухне. Если бы хозяйка застала его здесь, ему бы пришлось объясняться. Он прислушивался к каждому шороху, пока искал гостиную, прежде всего – к повороту ключа в тяжелой двери. Сначала он попал в спальню, а потом, наконец, нашел и то, что искал.
Рат бывал здесь только однажды. Примерно недель шесть тому назад, когда подписывал договор об аренде. Тогда Бенке сразу привела его в эту странную гостиную. С одной стороны, она выглядела как совершенно обычная комната, где было много плюша, по моде времен кайзера, а с другой – это было нечто напоминающее военное святилище, занимавшее всю стену. В центре висела большая картина, написанная маслом, на которой был изображен Гельмут Бенке в униформе прусского унтер-офицера. Под ней – сабля с черно-белыми кистями, которая была передана его вдове, и повсюду его военные фотографии. У мемориальной стены стоял секретер, из которого она тогда достала ключи от комнаты.
Рат стал рассматривать стену памяти. Вместо того чтобы искать в ящиках связку ключей Элизабет Бенке, он разглядывал фотографии. Его взгляд остановился на снимке, который показался ему знакомым. Комиссар уже видел его однажды в кабинете во Фриденау. На нем были изображены новоиспеченные унтер-офицеры Гельмут Бенке и Бруно Вольтер. Худощавый Бруно, старый друг Гельмута, с гордым видом смотрел в камеру. Эта фотография, должно быть, висела здесь и во время первого визита Рата в апартаменты Бенке, но он не заметил ее, потому что намеренно проигнорировал этот алтарь павших солдат. Тогда Гереон едва взглянул на него, хотя снимки то и дело притягивали его взгляд. Он не хотел показать своей новой хозяйке, насколько раздражает его эта убогая стена.
Вольтер был и на других фотографиях, всегда рядом с Гельмутом Бенке. Оба, похоже, были действительно неразлучны. Пока французская граната не оторвала молодому унтер-офицеру Бенке обе ноги во время артиллерийского огня под Суассоном. Он умер несколько дней спустя от тяжелых ран. В дальнейшем об этой мясорубке было рассказано в военном фильме под названием «Адская битва на Эне».