Комиссар проверил свой «маузер», глубже натянул на лоб шляпу и вышел из автомобиля. Покуривая, он медленно брел к дому, опустив голову. Если Фалин смотрит из окна, он вряд ли узнает знакомое лицо из «Какаду».
Перед тем как открыть входную дверь, Гереон потушил сигарету.
Он ожидал всего, но только не этого.
Внизу, на лестничной площадке, сидел на корточках ассистент по уголовным делам Рейнгольд Грэф, склонившись над трупом мужчины. Перерезавший лицо мертвеца шрам на щеке однозначно указывал на то, что перед Ратом был Никита Фалин.
Было начало пятого, когда он высадил Грэфа возле Управления. Хоть так! Вообще-то наблюдение должно было продолжаться дольше, и смена была предусмотрена Геннатом только в шесть часов вечера. Прежде всего Рат позвонил из ближайшего телефона-автомата в «замок» и сообщил о случившемся и только потом вызвал сотрудников 103-го отделения на Мёкерн-штрассе. Он не хотел, чтобы его опять упрекали в том, что он недостаточно информировал руководителя инспекции. Пусть Будда в таком случае лично приедет на место преступления в сопровождении машины-лаборатории, если хочет сам во всем убедиться!
И он приехал. Геннат уже давно никуда не выезжал. Когда он вылезал из автомобиля, всем сотрудникам, находящимся на месте преступления, было ясно, что это должно что-то означать.
На этот раз у всех была стопроцентная уверенность в том, что произошло убийство. Грэф рассказал, как он наблюдал падение Никиты Фалина, а фрагмент ограждения, который лежал внизу рядом с трупом, однозначно указывал на следы подпиливания. Подозрение, что кто-то превратил перила в смертельную ловушку, подтвердилось, когда служба сохранности следов изучила пятый этаж. Прямо напротив входной двери квартиры Фалина, перед которой все еще стоял его чемодан, ограждение было проломлено. Было очевидно, что его предварительно аккуратно подпилили. Грэф предположил, что женщина, позвав русского, намеренно вынудила его облокотиться на перила, чтобы посмотреть, кто его зовет, после чего он рухнул в бездну.
Личность женщины, которая позвала Никиту Фалина, и то, что она сделала это не случайно, а сознательно заманила его в ловушку, сначала вызывало лишь подозрение, но оно усилилось, когда стало ясно, что незнакомка, которую видел Рейнгольд, не только не вызвала полицию, но, напротив, сбежала от нее.
Грэф, который безутешно горевал о своей оплошности, не разглядел как следует ее лицо – ему бросилась в глаза лишь ее голубая шляпа. Рат уже понял, кто ускользнул от ассистента, но не стал высказывать свое предположение вслух. И не только потому, что он и сам не был уверен, что перед этим на Гроссбееренштрассе действительно встретил графиню. Просто он тоже считал, что такая свинья, как Никита Фалин, заслужил подобную смерть.
Как и Виталий Зеленский. Два черносотенца, которые больше трех лет ходили по струнке у потерявшего совесть члена «Стального шлема», которые так зверски пытали Кардакова и несчастного Бориса. Садисты-помощники Бруно Вольтера.
Теперь оба были мертвы, и мысль, что графиня Сорокина могла, как ангел мести, выйти и на след Дяди, наполняла комиссара тайным удовлетворением.
Но более вероятным представлялось то, что она вовсе не знала, что оба черносотенца заодно с прусским полицейским. Это знал только он, Гереон Рат.
Высадив Грэфа на Алексе, Рат поехал на Потсдамский вокзал. Ему придется сдать автомобиль на автобазу позже, потому что предстоят еще кое-какие дела. Люди в «замке» пусть обходятся сегодня без него.
Первым делом он отправился на вокзал и открыл свою ячейку. Что за сборная солянка здесь образовалась! Блокнот, пистолет, фотография старых фронтовых товарищей, вырванный из стены телефон… И пакетик с кокаином. В этой ячейке покоились грязные тайны комиссара.
Он взял кокаин и положил его в карман. Сейчас ему нужно взбодриться. Бессонница последних дней все более беспощадно давала себя знать. Иногда Гереон даже не понимал, бодрствует он или грезит. Кто там – человек или всего лишь тень? Он должен быть начеку, чтобы не проглядеть опасность.
Перед тем как вернуться к машине, он закрылся в кабинке вокзального туалета. Опыта в приеме кокаина у него было немного. Полицейский попытался восстановить в памяти ночь, которую провел в «Венускеллер». Щедрый Оппенберг. Нимфоманка Вивиан. Рат знал, что ему нужно более-менее гладкое основание и трубочка. Он взял свое служебное удостоверение и купюру в двадцать марок, с которой на него строго и почти с упреком смотрел Вернер фон Сименс, пока комиссар не свернул ее. Белый порошок в пакетике был более крупным, чем тот, который ему дали в «Венускеллер». Он измельчил его с помощью своего «маузера», пока тот не превратился в достаточно мелкий для его носа, и приготовил себе тонкую дорожку. Ему не хотелось принимать слишком много, потому что он не знал, как Марлоу дозировал вещество. Наконец Рат приставил бумажную трубочку к носу и втянул белый порошок, как пылесосом.