– Говорят в столовой?
– Я не шучу, Гереон! Поставь все точки над «i»! Это твой единственный шанс – если ты хочешь снова смотреть в зеркало, не страшась этого.
– Для этого, наверное, будет достаточно побриться.
– Я опять же говорю серьезно! Если ты хочешь, чтобы Бруно Вольтер понес заслуженное наказание, если ты хочешь, чтобы прекратились все эти грязные делишки, если ты хочешь справедливости, то ты должен выложить всю правду. Другого пути нет. Или ты хочешь всю свою оставшуюся жизнь упрекать себя в том, что покрывал убийцу?
– У меня почти нет доказательств. К тому же всего за несколько дней у меня накопилось такое количество должностных проступков! Другие не совершили бы столько и до пенсии. Неважно, кому в Управлении я расскажу эту историю – с моей карьерой в полиции вряд ли что получится.
– Может быть. – Девушка сказала это совершенно невозмутимо. – Возможно, они тебя даже уволят. Ты должен с этим смириться.
– Хороший совет, спасибо! Но я все-таки полицейский. Я не учился ничему другому.
– Ты можешь стать частным детективом.
– Шпионить за неверными женами? Быть телохранителем какой-нибудь звезды UFA? Премного благодарен!
– Иногда жизнь не оставляет выбора.
– Черт подери, Шарли! Что я натворил! Если бы я пару недель назад все тебе откровенно рассказал, вероятно, это не зашло бы так далеко.
– Если бы да кабы… Я терпеть не могу эти слова. Все есть как есть. Будь реалистом. Случилось – значит, случилось.
– Это звучит достаточно жестоко.
– Жизнь – это вообще жестокая штука, господин комиссар.
– Ты на все смотришь так фаталистически? Даже на то, что было между нами? Тот же принцип: случилось – значит, случилось?
Прежде чем ответить, Риттер немного задумалась.
– С тех пор как мне исполнилось семнадцать, я перестала рыдать из-за мужчин, – сказала стенографистка. – Я тогда еще поклялась себе, что со мной это больше никогда не случится. – Она посмотрела на Рата тем холодным взглядом, которого он так в ней боялся. – Но я не сдержала свою клятву. Из-за тебя, нехороший ты человек, я рыдала! И ты думаешь, я хочу, чтобы это повторилось?
Ему не пришлось объясняться перед Геннатом, чем он занимался накануне. У Будды были более важные дела – весь «замок» был взбудоражен.
Они обнаружили могилу.
Не только ту, в которой пару недель лежал Алексей Кардаков, прежде чем его выкопали. Посреди городского леса Шпандау они наткнулись сразу на целое кладбище. Под ковром пожелтевшей хвои полицейские обнаружили также пропавшего без вести сотрудника советского посольства по имени Вадим Трошин и двоих немцев – членов Союза красных фронтовиков. Полиция до сих пор предполагала, что после запрета их организации они ушли в подполье.
В какой-то степени это тоже подполье, пошутил Хеннинг, который занимался делами обоих мужчин. Во время майских беспорядков они еще сидели в полицейской тюрьме, а после освобождения, очевидно, с кем-то поссорились.
То, что Зеленский и Фалин рыли могилы, было установлено точно: следы от шин, которые зафиксировала служба криминалистической техники, соответствовали похищенному «DKW», который они конфисковали несколько дней тому назад на складе Фалина. В его протекторах люди Кронберга нашли даже остатки хвои. Рат готов был спорить, что тот же самый «DKW» три дня назад стоял некоторое время на Грайфсвальдерштрассе перед кладбищем. Постепенно картина восстанавливалась. Цёргибель будет доволен. Полиция вычислила убийц. И Гереон Рат внес свой вклад, чтобы их идентифицировать. Они прояснили множество вопросов. Только одно было непонятно: почему оба убийцы сами умерли неестественной смертью.
Рат взял протоколы службы сохранности следов и пошел в свой кабинет, чтобы выработать параллели в делах Фалина и Зеленского. Так он, по крайней мере, сказал Геннату.
Но вообще-то голова у него была занята совсем другими мыслями, чтобы серьезно думать об этом. И его сейчас не волновало, у кого на совести были оба убийцы. В любом случае они это заслужили. Да и начальнику полиции вполне было достаточно полученных результатов расследования. А читателям прессы и подавно: два брутальных мерзавца получили свое заслуженное наказание.
Почему бы не забыть всю эту историю с Вольтером и после ужасного старта окунуться, наконец, в обычную рутинную работу в инспекции А, ожидая своего шанса и пытаясь сделать карьеру? Почему нет?
Потому что он не мог.
Слова Шарли не выходили у него из головы. «Если ты хочешь снова смотреть в зеркало…»
А он этого хотел. Она была права.
Рат снял телефонную трубку.