– Вы сейчас уже не на службе, мой дорогой, – сказал Карл и налил ему виски.
– Как посмотреть. Это служебный разговор.
– Ах, оставьте! Мы достаточно хорошо знаем друг друга, чтобы этот разговор мог считаться частной беседой. – Цёргибель передал Рату стакан с виски и поднял свой. – Будем здоровы, господин комиссар!
Мужчины выпили, и Сушеный Лук налил себе коньяку. «Это ему не помешает, – подумал Гереон. – А когда я закончу свою историю, ему потребуется вторая порция».
Рат глубоко вздохнул и начал говорить.
Они не проехали еще и ста километров, когда он завершил свой рассказ. «Майбах» как раз выехал из Гентина, и водитель опять прибавил газу. Машина миновала дом номер 1 по Рейхс-штрассе Магдебурга. Цёргибель и в самом деле налил себе еще коньяку, не проронив при этом ни слова. Очевидно, он переваривал то, что ему только что рассказал комиссар.
Рассказчик же, воспользовавшись моментом, положил на сиденье, обитое черной кожей, свой жетон, служебное удостоверение и «маузер».
Карл посмотрел на него без восторга.
– Что это за идиотство? Уберите оружие! Вы хотите, чтобы эта штуковина выстрелила?
– Я бы хотел просить господина начальника полиции освободить меня от службы в полиции.
– Как бы не так, так просто вы от меня не отделаетесь! Давайте уберите ваш пистолет с сиденья!
Рат снова убрал все, что до этого выложил. Только теперь он заметил следы белого порошка на удостоверении и незаметным движением смахнул его.
– Я должен признаться, что мне довольно тяжело поверить в эту историю, – сказал, наконец, Цёргибель. – Команда «Стального шлема», процветающая торговля оружием из арсенала полиции, которым вооружаются в том числе и нацисты…
То, что один из его сотрудников не останавливается даже перед тем, чтобы убить человека и дать распоряжение об убийстве, похоже, смущало начальника полиции в значительно меньшей степени.
– Позвоните Вюндишу, – предложил Гереон.
– Я позвоню, можете быть уверены. Как только приеду в Магдебург. Значит, отдел IА опять преследует свои собственные цели!
– И из-за этого принес в жертву неопытного сотрудника.
Цёргибель покачал головой, как будто он все еще не мог это осознать.
– Мой дорогой Рат, – сказал он, – о вещах, которые вы мне только что рассказали, разумеется, ничто не должно стать достоянием общественности – надеюсь, вам это понятно? Ни ваши собственные проступки, ни торговля оружием в нашем ведомстве, ни политические заблуждения отдельных сотрудников.
– Извините меня, господин начальник полиции, но я не вижу никакого иного выхода, – сказал комиссар. – Только в том случае, если мы откроем всю правду, мы сможем истребить паршивых овец в прусской полиции. Поэтому я и предлагаю вам такой вариант: я увольняюсь со службы, чтобы выступить свидетелем в суде по делу старшего комиссара по уголовным делам Вольтера.
– Прекратите, наконец, нести этот вздор! Увольняться со службы! Не смейте даже помышлять об этом! Я вам это запрещаю! – Карл, казалось, был раздражен. – Что, вы думаете, произойдет, если эта история просочится в круги общественности? Уже из-за майских беспорядков создан комитет по расследованию. В отношении полиции, а не коммунистов! Как вы считаете, что случится, если выяснится, что некоторые из наших людей продают оружие полиции нацистам?
– Значит, вы действительно готовы отпустить безнаказанно таких, как Вольтер? Только чтобы не возникло никаких политических скандалов?
– Что значит «отпустить»? Об этом не может быть и речи! Мы просто не можем идти напролом, мой дорогой! Мы не имеем права еще больше испортить репутацию нашего ведомства.
– И что же вы намерены тогда делать?
– Об этом я как раз размышляю! И не думайте, что и вы уйдете от наказания, господин комиссар!
Через полчаса служебный автомобиль начальника Берлинской полиции пересекал мосты над Эльбой в Магдебурге. За силуэтом города с его многочисленными башнями заходило солнце. Цёргибель велел водителю остановиться перед вокзалом Хауптбанхоф.
– Итак, господин комиссар, вы знаете, как действовать? – спросил он Гереона.
Тот кивнул.
– Я думаю, это осуществимо. А что мы будем делать, если он по своей глупости угодит в ловушку?
– Предоставьте это мне, мой дорогой Рат. Только докажите мне связи Вольтера с националистами, лучше всего подкрепив это несколькими реальными фотографиями. Остальным я зай-мусь сам!
– За мной дело не станет, господин начальник полиции, – сказал комиссар и открыл дверцу автомобиля.
– Тогда успехов вам!