– Овербек, – ответил женский голос.
Наверное, он ошибся номером. Мужчина хотел уже чисто рефлекторно положить трубку, но потом нашелся.
– Добрый вечер, это комиссар Рат. Извините за поздний звонок, фройляйн Шарлотта Риттер…
– Почему поздний? Раз уж Полицейское управление звонит до полуночи, то это еще не поздно, насколько я уже это усвоила. Одну минуту. – Женщина положила трубку рядом с аппаратом и крикнула: – Шарли, тебя к телефону. Из Управления!
Гереон услышал, как хлопнула дверь. А потом раздались шаги, и в трубке послышался какой-то треск, когда стенографистка подняла ее.
– Бём?
Это был ее голос. Он почти забыл, что должен ответить.
– Бём, это вы?
– Нет, это Рат.
Повисла пауза.
– О!
И на том спасибо. Он был рад преподнести ей сюрприз.
– Добрый вечер, господин комиссар, – сказала девушка. – Я надеюсь, вы не собираетесь загрузить меня работой в инспекции Е.
– Нет, это не связано с работой.
– Значит, с мероприятием в среду вечером?
Похоже, Риттер не забыла об их неопределенной договоренности.
– Нет, – сказал Гереон, – с мероприятием в четверг вечером.
Опять пауза.
Он этого опасался.
– Я смог достать билеты только на четверг, – быстро придумал полицейский отговорку.
– Билеты?
Вот как, он сумел вызвать у нее любопытство!
– Да, в «Фоэбус-Паласт».
– В кино? И билеты были только на праздничный день?
– Это кинотеатр в Европейском доме, туда не так просто достать билеты. Кроме того, приглашение включает еще кое-что: я зарезервировал столик в ресторане «Европа-Павильон».
Рат не знал, поверила ли Шарли в его ложь и свободна ли она вообще в четверг. Но когда стенографистка ответила, ему стало ясно, что она приняла его приглашение. При этом ее слова вовсе не были ответом.
– А что за фильм? – спросила она.
Дом Вольтера находился недалеко от вокзала. К нему вела небольшая пешеходная дорожка. Фрегештрассе оказалась спокойной улицей, обрамленной по обеим сторонам деревьями. Фасады домов свидетельствовали о том, что здесь проживали солидные бюргеры. Рат вспомнил Клеттенберг. На обочине дороги, под деревьями, было припарковано несколько автомобилей. Комиссар узнал «Форд» Бруно. Кроме него, здесь стоял огромный «Хорьх» и даже «Майбах». Гереон прошел через небольшой сад перед домом, одернул пальто и, позвонив в дверь, посмотрел наверх. Симпатичный двухэтажный домик, не вилла, но и не халупа. Единственный свободно стоящий дом, насколько гость мог видеть. Прошло немного времени, и дверь открыла женщина. Ее лицо было знакомо Рату по небольшой фотографии на письменном столе Бруно.
– Добрый вечер, фрау Вольтер. – Он пожал ей руку и протянул букет цветов.
– О, большое спасибо! Вы, наверное, господин Рат, не так ли? – спросила хозяйка дома, и он кивнул. – Бруно много о вас рассказывал.
Полицейский вошел в дом и огляделся. Внутри было просторно. На вешалке в прихожей висело много пальто, в том числе две шинели рейхсвера, а дальше виднелась ведущая наверх лестница. Сзади, в гостиной, слышался беспорядочный гул многочисленных голосов и звон бокалов. На проигрывателе вертелась пластинка с каким-то шлягером.
– Давайте ваше пальто и шляпу, – сказала Эмми Вольтер.
– Спасибо.
Хозяйка дома отложила букет цветов в сторону, помогая Гереону снять пальто.
– Идите на шум голосов, – подсказала она. – Мужчины любят громкие звуки. Ваш молодой коллега, господин Йенике, тоже здесь.
И новичка пригласили? Для Рата это было неожиданностью. Отношения Штефана и Бруно нельзя было назвать дружескими. Но, вероятно, Дядя просто хотел, чтобы здесь сегодня присутствовала вся их группа. Скорее всего, он и сам бы поступил точно так же, подумал Рат.