– Извините меня, – сказал он своему собеседнику, – но я должен поздороваться со своим коллегой.
– Хорошо, – крикнул ему вслед Альфред, – просто подумайте об этом!
Комиссар подошел к новичку, который, чуть потерянный, стоял в комнате с бокалом в руке.
– Привет, Гереон! – Йенике, похоже, тоже обрадовался, увидев его.
Рат чокнулся с ним.
– Наш дорогой Бруно, кажется, очень тесно привязан к своим военным событиям.
– Да, столько солдат… Или, по меньшей мере, бывших солдат, – ответил Штефан. – Наверное, причина в его возрасте.
– Здесь только старые товарищи, боюсь, что мы с тобой не входим в их число.
– Ты ведь был солдатом, Гереон. – Кажется, Йенике сожалел, что не участвовал в войне.
– Я проходил общую военную подготовку, а потом война закончилась. Повезло.
Эмми Вольтер обходила всех с подносом в руках. Рат взял фаршированное яйцо.
– Где ты пропадал все это время? – спросил он своего младшего коллегу. – Мы уже стали беспокоиться. Чуть было не поместили объявление о пропавшем без вести. Ты не заблудился?
Йенике смутился.
– В этом доме не так легко найти туалет, – сказал он. – Внизу было занято, и я пошел наверх.
Жена Бруно засмеялась, и яйца на подносе затряслись.
– Представьте себе, я нашла господина Йенике, когда он наверху беспомощно бродил в темноте и искал свет! При этом ванная была за ближайшей дверью! – Хозяйка дома нашла это забавным. Йенике залился краской.
– Н-да, но дом действительно довольно большой.
– Да, у нас даже две ванные комнаты! – Фрау Вольтер сказала это не без гордости.
– Тем больше вероятность найти одну из них, – сострил Рат.
Эмми хихикнула.
– Бруно рассказывал мне, что вы весельчак. Надеюсь, вы не скучаете. – Она понизила голос. – Друзья Бруно иногда слишком злоупотребляют рассказами о войне.
– Что вы, все в порядке, – ответил Гереон. – Мы чувствуем себя здесь вполне комфортно.
– Если захотите побеседовать с коллегой, то Бруно всегда приглашает Руди Шеера. Единственный полицейский, который приходит регулярно уже много лет. Остальные коллеги меняются чаще, но с Руди у него до сих пор приятельские отношения.
Шеер? В инспекции Е не было никого с такой фамилией. Эмми заметила вопрошающий взгляд Рата.
– Он заведует арсеналом, – сказала она, – а раньше они вместе работали. Давайте я вас познакомлю.
Арсенал. Вольтер-Парабеллум. Конечно. Гереон до сих пор не спросил Бруно, как он, снайпер, собственно говоря, попал в полицию нравов.
– Я вам признателен, но, боюсь, у меня уже нет времени. Я, так или иначе, хотел лишь ненадолго заглянуть к вам, – ответил комиссар. – Завтра снова на работу, и надо отдохнуть.
Йенике согласно кивнул.
– У нас строгий шеф.
Эмми засмеялась.
– Жаль, жаль. Но я понимаю: служба есть служба. Бруно тоже всегда это говорит, если где-то редко появляется. Но заходите в другой раз – и вы, и ваш коллега.
– Обещаю, – сказал Рат, и госпожа Вольтер понесла поднос дальше.
Бруно не выглядел разочарованным, когда оба коллеги несколько минут спустя прощались с ним. Его слегка покрасневшее лицо свидетельствовало об уровне выпитого алкоголя, которого он за это время достиг. Вольтер весело похлопал на прощание своих подчиненных по плечу, и его жена повела их из задымленного зала в холл. Рат был доволен, когда они через некоторое время снова оказались на свежем воздухе. И не только из-за сигаретного дыма.
– Уф! – воскликнул он, когда они вместе с Йенике брели к вокзалу Фриденау. – Старые товарищи Бруно! Кто бы мог подумать, что существует столько солдат. В то время как рейхсверу положено иметь только сто тысяч человек.
– Это не так уж мало. Полицейские – тоже солдаты, – возра-зил Штефан.
Рат оторопел.
– Что ты сказал?
– Мне сегодня сделали предложение. Полиция должна больше сотрудничать с рейхсвером. Неофициально, конечно.
– Генерал-майор Зеегерс?
Йенике кивнул.
– У него была сегодня вербовочная миссия. Меня он тоже агитировал.
– Может быть, Бруно уже является неофициальным сотрудником рейхсвера?
Гереон пожал плечами:
– Не могу себе представить. У него просто слишком много друзей в армии. Воспоминания о былых временах. Возможно, они время от времени что-то рассказывают, но чтобы сотрудничать?.. Нет! Мне кажется, этот Зеегерс просто слишком много выпил. Мне он рассказывал что-то о русском золоте, которое исчезло в Берлине и которое коммунисты, по предварительной информации, якобы хотят присвоить. Восемьдесят миллионов, сказал он. Что за чушь! Столько денег невозможно незаметно провезти контрабандой из России в Берлин.