Фильм назывался «Асфальт». Драма о полицейском. Комиссара это устраивало. Когда он приглашал Шарлотту в кино три дня назад, он понятия не имел, какой фильм будет демонстрироваться. И «Фоэбус-Паласт» он выбрал исключительно из-за того, что тот находился рядом с «Европа-Паласт». И тот и другой располагались в крупном, недавно построенном комплексе «Европейского дома». Хорошо, что это будет фильм о полицейском. Хотя Рат предполагал увидеть скорее любовный сентиментальный китч, нежели детектив. Он обеспокоенно посмотрел на часы. Фильм начинался через пять минут, но Шарлотты не было.
Суматоха вокруг него все больше усиливалась. В «Европейском доме», кроме кинотеатра, было также множество ресторанов, кафе и танцзалов, которые располагались под одной крышей. Почти так же, как и в «Хауз Фатерланд», только здесь не было такой обдираловки, потому что в «Европейском доме» конкурировали разные владельцы, в то время как в «Фатерланд» был один хозяин. Предполагалось, что комплекс у Ангальтского вокзала будет высотным зданием, но сначала он существовал только на бумаге, и лишь недавно, после долгих колебаний, строительная полиция выдала разрешение на строительство – после того как архитектор сократил высоту здания на десять этажей.
Внизу, в уже отстроенной части комплекса, царило большое оживление. «Европейский дом» считался объектом, присущим крупным городам, и, естественно, пользовался популярностью у жителей Берлина, которые приветствовали всё, что укрепляло репутацию их города как современной мировой столицы.
Внезапно Гереон увидел ее. Она выходила из такси, остановившегося на другой стороне Кёниггрэтцерштрассе. На ней было короткое пальто и красная юбка. Он помахал ей и от радости чуть было не обнял ближайшего прохожего, когда заметил, как она улыбнулась, увидев его.
Вечер обойдется ему недешево, это было ясно. Шарли была ужасно голодна, когда входила в «Европа-павильон», опираясь на его руку. Официант повел их к столику. Фильм шел полтора часа, и в конце стенографистка надеялась, что ее желудок не начнет урчать во время сеанса. К счастью, оркестр играл довольно громко. Гереон ни разу не попытался, воспользовавшись темнотой, взять ее за руку или поцеловать. Он не был одним из тех, кто себе это позволяет. В этом случае Риттер сразу отказалась бы от ужина, какой бы голодной ни была. Но теперь, стало быть, ничто больше не препятствовало приятному вечеру.
И «Европа-Павильон» ей тоже понравился. Ресторан и танцевальный зал занимали два этажа. Доминирующим цветом интерьера был золотисто-оранжевый с вкраплением серебристого орнамента, а мебель была сделана из красного дерева. Официант повел их вверх по лестнице, на галерею. На Шарлотте был красный костюм, который она до этого дня надевала только на работу. Рат не должен был думать, что она принарядилась ради него. Но Грета увидела, как Шарли тщательно наносила макияж и придирчиво рассматривала себя в зеркале, с удовлетворением отмечая, как выгодно юбка подчеркивала ее длинные ноги. Подруга ничего не сказала, но ее высоко поднятые брови явно давали понять, что Грета ждет от Риттер объяснений.
Официант указал им на столик прямо возле балюстрады, так что они могли сверху наблюдать за танцплощадкой, на которой уже кружилось несколько пар. Музыка Шарлотте нравилась. Это был быстрый свинг, правда, голос певца, который время от времени напоминал о себе, казался ей немного слащавым. Подошел официант, который поставил на стол два бокала «Хайдсик Монополь» и положил перед каждым из них меню.
– Я позволил себе заранее кое-что заказать, – сказал Рат и поднял свой бокал. Вот о чем он до этого шептался с официантом!
Девушка нервно улыбнулась, чокаясь с ним. Его серо-голубые светящиеся глаза понравились ей с самого начала, еще когда он столкнулся с ней в первый раз в «замке». Пока стенографистка пила шампанское, она незаметно разглядывала Гереона. Он был элегантен. Хотя на нем был коричневый костюм, который он мог бы надевать и на работу и, вероятно, надевал. Как и она – свой красный комплект. Они могли бы поговорить об этом и все выяснить, но вместо этого листали меню.
Официант принес вино и принял заказ. Они решили взять рыбу.
– Я вас обманула, – призналась Риттер, когда мужчина во фраке отвернулся, – моя история не такая уж длинная, как я утверждала. Речь шла только об ужине.
– Тогда вы должны просить меня, чтобы я не подключал отдел по борьбе с мошенничеством.
– Только не это! – Девушка подняла руки, изображая на лице ужас. – Я расскажу вам все, господин комиссар. Но это все, к сожалению, включает в себя совсем немного. – Она сделала глоток вина. – Итак, родилась и выросла в Берлине. Точнее, в Моабите, совсем рядом с уголовным судом. Поэтому вполне естественно, что я вот уже четыре года работаю в криминальной полиции. В должности стенографистки. Но я не собираюсь заниматься этим до конца своей жизни.