– Ему в голову ударил алкоголь, – сказал Рат, снова подсев к ней. Казалось, девушка была под впечатлением.
– Вы поступаете так со всеми людьми, которые переходят вам дорогу? – спросила она.
Он поставил будильник на значительно более раннее время, чем обычно. Спал он недолго. Они спали недолго. Рат уже проснулся, когда стрелка почти добралась до нужной точки и вот-вот должен был раздаться звонок. Быстрым хлопком он остановил жестяного монстра на тумбочке, прежде чем тот успел сработать, и перевернулся на другой бок. Черные волосы на подушке. Она лежала рядом с ним. Это был не сон. Он погладил ее и поцеловал в затылок и тонкую шею. А вскоре почувствовал, как она проснулась, хотя какое-то время еще оставалась лежать в том же положении, будто давая ему возможность продолжать ее целовать. Потом она повернулась и улыбнулась ему.
Когда же это случилось? Вскоре после того, как Гереон поговорил с этим жиголо, на подиум вернулись музыканты Тречкова, и он опять пригласил Шарлотту на танец. Шарли! Они танцевали, и при этом она так на него смотрела, что он не мог вести себя иначе. Сначала они всего лишь коснулись друг друга лицами, а потом он ее поцеловал, очень осторожно, но она ответила на этот поцелуй.
Они еще продолжали некоторое время танцевать, но больше не решались поцеловаться у всех на виду, на танцплощадке. Потом они вернулись за стол. Их руки больше не расцеплялись. Они еще немного выпили и при этом все время смотрели друг на друга. Внезапно оба испытали ощущение чего-то серьезного. Риттер улыбнулась первой.
– А что теперь? – спросила она.
Рат пожал плечами.
– Может быть, перейдем на «ты», – предложил он.
Девушка засмеялась.
– Меня зовут Шарлотта. Но все, включая маму, зовут меня Шарли.
– И в «замке» тоже?
– Там я фройляйн Риттер.
– А меня зовут Гереон.
– Редкое имя. Я такого никогда не слышала.
– Это кёльнский святой. Мои родители – ревностные католики. И большие патриоты Рейнского края.
– Я хотела бы большего, Гереон, – прошептала стенографистка.
И уже в такси они дали волю чувствам.
Теперь она лежала рядом с ним, гладила его по щеке и улыбалась ему. Одеяло соскользнуло вниз, и солнце освещало ее стройное тело. Рат почувствовал, как в нем вновь закипает желание, но у них уже не было на это времени. Надо было торопиться.
Он не захотел уподобляться Вайнерту, который всегда среди ночи отправлял своих дам домой. Нет, только не Шарли! Гереон хотел уснуть и проснуться рядом с ней. Но у него не было ни малейшего представления о том, как ему незаметно вывести девушку из квартиры, чтобы Элизабет Бенке их не застукала. Она уже, наверное, готовила завтрак.
Накануне комиссар уже признался Шарлотте в том, что не имеет права принимать в квартире женщин.
– Я всегда хотела сделать что-то запретное, – сказала она на это.
Рат тихо провел ее в свою комнату. Он не рассчитывал всерьез на такой поворот событий, но все же заранее, прежде чем отправиться в «Европейский дом», предусмотрительно снял со стены карту города и спрятал фотографии.
Они произвели небольшие водные процедуры над раковиной, которая стояла на старомодной туалетной тумбе в его комнате, а потом привели себя более-менее в порядок перед зеркалом, подготовившись к рабочему дню в «замке». Все шло как надо. Гереон появлялся на службе и в более помятом состоянии, а Шарлотта все равно выглядела потрясающе. Даже если потратила мало времени, чтобы уложить свои волосы. Кроме того, она никак не могла найти один чулок, но в конце концов предстала перед Ратом в полной форме и готовой к выходу.
Он открыл дверь своей комнаты и выглянул в коридор. Никого не было видно. В нос ему ударил запах кофе. Полицейский открыл входную дверь квартиры, в то время как Шарли осталась в комнате. Потом он сделал ей знак, и она, быстро пробежав по коридору, выскочила на лестницу и на цыпочках стала спускаться по ступеням вниз. Рат тихо, насколько это было возможно, закрыл дверь в квартиру и вернулся в комнату. Уф, с самым трудным они справились, Шарлотта была на улице!
Он быстро влез в пальто, взял шляпу и хотел уже мчаться за ней, как дверь в кухню неожиданно открылась. Там стояла Элизабет Бенке в халате – на этот раз, правда, полностью застегнутом.
– Доброе утро, Элизабет! – поздоровался ее жилец.
– Завтракать не будешь?
– Спасибо, я сегодня очень спешу. Я тебе этого вчера не сказал?