– Дорогой мой, я ничего не имею против сумасшедшего вечера в любимом Шарлоттенбурге, но здесь есть кабак, о котором мы на своем Западе можем только мечтать. У нас ищейки это давно бы ликвидировали, а здесь они на это не пойдут. На наше счастье! В «Венускеллер» есть все, что вам нужно для счастья. И если я говорю «все», то я имею в виду все.
Шли они недолго. «Воробушек» привел их на Позенерштрассе и там уверенно направился к развалившемуся зданию казарменного типа с облупившейся на фасаде штукатуркой. На здании не было никакой неоновой рекламы, никаких вывесок – ничто ни в какой форме не указывало здесь на ночную жизнь. Ничто, кроме нескольких темных фигур. Мужчины, которых едва можно было заметить, слонялись на углах улицы и в тени домов, а еще один стоял в подворотне, через которую Гереон и его спутники хотели пройти. Одет он был вполне элегантно: под легким пальто на нем был смокинг и «бабочка». Но своей фигурой это человек все же напоминал скорее боксера, чем джентльмена. Его глаз не было видно под тенью полей шляпы – лишь массивный подбородок выдавался вперед. Рат был готов ко всему – к незаметному удару в подложечную впадину или к пистолетному стволу у виска, но только не к тому, что произошло в действительности.
– Господин генеральный директор, вы оказываете нам честь еще одним вашим визитом! – воскликнул подозрительный незнакомец.
«Воробушек» был явно горд тем, что его здесь знали. Он вырос минимум на два сантиметра.
– Пришлось, пришлось, мой дорогой! Я хочу показать моим друзьям, где по-настоящему гуляют.
«Ангел» стояла со скучающим видом. Рат был уверен, что она была не проституткой класса «люкс», а избалованной девицей из кругов крупной буржуазии, любительницей приключений, которую подцепил старик. Его женой она, во всяком случае, не являлась.
– Конечно, господин генеральный директор. Приятного вечера.
Мужчина пропустил их, и они направились во внутренний двор. При входе в подвал горел красный свет, а внизу располагалась железная дверь. Господин генеральный директор постучал: сначала два раза, потом три коротких стука, пауза, еще три коротких стука, один длинный и два коротких.
Дверь бесшумно открылась, и наружу сразу проник отдаленный гул голосов и глухой звук неистовой джазовой музыки. Перед вошедшими стоял мужчина, по сравнению с которым горилла на улице казался мартышкой. Только придирчиво измерив всю компанию взглядом, он отошел в сторону и пропустил их внутрь. Пока они шли по черному коридору, музыка становилась все более ощутимой. Красные лампы на стенах бросали сумеречный свет. Гардеробщик взял их пальто, а потом человек в ливрее отодвинул тяжелый кожаный занавес, который доходил до самого пола.
Между тем звуковая завеса становилась все громче. Чтобы слышать друг друга, посетителям приходилось повышать голос. Просторное помещение, в которое они вошли, не производило впечатление подвала, а казалось скорее погруженным в красный свет тронным залом, правда, основательно переполненным. Повсюду на стенах красовались гипсовые фигуры амуров, которые пускали свои стрелы. Официант подвел «воробушка» и его спутников к столику прямо возле сцены, имевшей форму ракушки. Там псевдоиндеец развлекался с подлинной белой женщиной – ее руки были привязаны к пыточному столбу, но в целом она была вполне доступна. По своей тематике «Венускеллер», похоже, был тесно привязан к «Плазе». А может быть, и наоборот.
– Ну, я не слишком много наобещал? – спросил генеральный директор, когда они сели за стол и он сделал официанту заказ, сунув ему в руку купюру в сто марок. Представление на сцене, видимо, не слишком его удивляло. Рат же, напротив, лишился дара речи, хотя в ходе своей работы в полиции нравов он привык к разному. Даже у «ангела» слегка порозовели щеки, хотя, возможно, это были всего лишь отблески света. Ее глаза по-прежнему отражали скуку.
Вернулся официант, который поставил на стол бутылку шампанского, три бокала и маленькую серебряную сахарницу. Генеральный директор, видимо, щедро раскошелился. После того как они чокнулись бокалами с шампанским, он передал сахарницу сначала «ангелу», а потом и Рату.
– Вот видите, здесь есть в меню «какао», – сказал он, – и очень неплохое! Вы можете спокойно попробовать, дорогой друг.
Гереон заколебался. Он еще никогда не пробовал кокаин. Но, с другой стороны, он не мог сейчас спасовать. Иначе можно было бы сразу предъявить свой жетон или отправляться домой.
– Оставьте ложную скромность, – сказал седобородый. – Берите! Мы, жители Шарлоттенбурга, в таких местах, как это, должны держаться вместе.
Комиссар собрался с духом и взял из сахарницы небольшую щепотку. Он должен это преодолеть. «Ангел» уже выложила на карманном зеркальце маленькую дорожку и поднесла к ней серебряную трубочку.