– Как я вижу, вы довольны представлением, господин Оппенберг! Я рад! – Человек в белом смокинге чуть заметно поклонился. – Меня зовут Зебальд. Я управляющий этого заведения.
– Очень приятно.
– К сожалению, я должен ненадолго похитить вашего друга.
– Я надеюсь, что вы не выгоните его! – Оппенберг засмеялся и зажег сигарету. – Мы вели увлекательную беседу, которую я хотел бы продолжить.
– Разумеется, господин Оппенберг. Это не займет много времени. – Управляющий повернулся к Рату: – Могу я вас попросить пройти со мной? Кое-кто хотел бы с вами побеседовать.
Гереон и не думал возражать. Он убрал фотографию и пошел за Зебальдом через зал. Управляющий открыл дверь прямо возле танцплощадки, где «ангел» Вивиан за это время притянула к себе больше взглядов, чем три актера на сцене. Она опустила свое платье и босиком танцевала на эстраде, где играла музыкальная группа. У нее были красивые округлые груди. Как свежие яблоки. Глаза мужчин сверкали, чего нельзя было сказать о дамах. Зебальд улыбнулся и пожал плечами, будто хотел сказать: вот что происходит в «Венускеллер», такое вы можете увидеть только у нас.
– Сюда, пожалуйста, – произнес он вместо этого.
Они вошли в современно обставленный кабинет. Рат ожидал увидеть здесь сидящего за столом Марлоу, но кожаный стул за огромным письменным столом был пуст. Они пересекли помещение, в конце которого Зебальд открыл вторую дверь, и Гереон увидел ведущую наверх лестницу. Во дворе стоял тот самый горилла, которого они встретили перед входом. В руках он держал шляпу и пальто Рата. Он сунул ему в руки его вещи и начал его обыскивать.
– Куда мы идем? – спросил комиссар.
Горилла вытащил из его кармана маузер, а потом бумажник и передал все Зебальду, пожав при этом, как бы извиняясь, плечами.
– Что за работа, Бенно! – сказал управляющий холодно и вытащил из бумажника служебное удостоверение прусской полиции. – Рат, Гереон, комиссар по уголовным делам, – прочитал он. – Сначала ты пропускаешь этого с пушкой в кармане, а потом он оказывается еще и фараоном!
Бенно попытался изобразить раскаяние, если это вообще было возможно для типа с такой конституцией. Рат подумал, что ему это не особенно удалось.
– Н-да! – Настроение Зебальда, похоже, довольно быстро улучшилось. На его лицо вновь вернулась прежняя улыбка. – Я вряд ли мог рассчитывать на то, что к нам пожалует не гнушающийся нелегальными развлечениями кинопродюсер и актриса – любительница кокаина, да еще с прицепом в виде фараона. Но то, что он сам балуется кокаином, вообще-то совсем неплохо. В этом случае он сам становится таким же гостем, как и любой другой. – Управляющий убрал бумажник и маузер. – Я смею предположить, что ваш визит носит частный характер.
– Исключительно частный, – заверил его Гереон.
Мужчины повели его назад на Позенерштрассе. Путь был ему знаком. Они шли к вокзалу Остбанхоф, но на этот раз не к «Плазе», неоновая вывеска которой все еще заливала ярким светом площадь Кюстринерплац, а к тыльной стороне бывшего вокзала, где было темно, как на обратной стороне луны. Бенно постучал в железную дверь.
– Это мы, Лян!
Дверь открыл худощавый мужчина. Его костюм был столь же элегантным, как и у Бенно, но шел ему значительно больше. У него были блестящие черные волосы, затянутые в длинный хвост, раскосые глаза и непроницаемый взгляд. Рат слышал, что Китай – это страна улыбок, но этот китаец не улыбался. Зебальд протянул ему служебное удостоверение Гереона и маузер. Китаец молча взял их и впустил мужчин внутрь. Он провел их через большой темный склад, а потом открыл дверь, которая вела в помещение, казавшееся здесь совершенно неуместным, как будто оно было украдено из какого-то английского загородного дома и перенесено сюда. Оно было таким же просторным, как и склад, но полностью обставленным. Здесь явно присутствовало смешение элементов салона, библиотеки и кабинета. На противоположной стене был даже установлен камин с мерцающим огнем. За письменным столом, который был еще больше, чем у Зебальда, сидел элегантный мужчина плотного телосложения, в черном костюме. Он разговаривал по телефону и делал какие-то записи, и только когда вошедшие приблизились к письменному столу, поднял взгляд и движением руки предложил им сесть. Лян взял у них шляпы и пальто, и Рат опустился в тяжелое кожаное кресло. Один лишь китаец продолжал стоять. Он отнес пальто и потом положил документы и маузер Рата на письменный стол, после чего встал сзади стола, скрестив руки на груди. Мужчина за письменным столом положил телефонную трубку и стал быстро листать служебное удостоверение Гереона.