Гереон, как в трансе, уставился на городскую карту в торце своего кабинета, на которой пестрыми флажками были отмечены самые злачные места Берлина. Это старик великолепно организовал. Вот он, прекрасный шанс для комиссара по уголовным делам Гереона Рата! Сам Цёргибель хотел перевести его в инспекцию А! При небольшом участии Энгельберта Рата.
– До сего времени мне еще никто не говорил, что я перехожу в убойный отдел, – сказал комиссар. – Не говоря уже о том, чем я там буду заниматься. – Это был мягкий протест. Он злился на себя самого. Причем не только из-за этого ответа. Каждый раз, когда Гереон говорил с отцом, он казался себе маленьким мальчиком.
Что он сделал за одну неделю? Вспугнул главаря преступного мира, настроил против себя русскую колонию в Берлине и ночью тайно избавился от трупа. Браво! Блестящий итог! Если бы его отец позвонил на день раньше, ничего бы этого не случилось. Никаких выстрелов, никаких трупов. Он и дальше продолжал бы свою службу в инспекции Е и спокойно ждал перевода в убойный отдел. Если бы мог, продолжал бы.
Нетерпеливый голос Энгельберта оторвал его от размышлений.
– Или как? – еще раз проскрипел этот голос в трубке. Рат-младший понятия не имел, что подразумевалось под этим или.
– Что ты сказал? – переспросил он.
– Ты что, меня не слушаешь?
– Плохо слышно.
– Я сказал, что официально ты тоже еще ничего об этом не знаешь, но я думаю, будет лучше, если ты будешь информирован, не так ли? Ты знаешь мой девиз: «Знание – …
– …сила».
Старый лозунг. Рат всегда думал, что его отцу было бы лучше работать в политической полиции.
Несмотря на то что солнце уже давно исчезло за домами, на улице все еще ощущалось приятное летнее тепло. Из «Тетра на Ноллендорфплац» как раз выходила публика после окончания последнего представления, когда за угол свернули два грузовика, которые на бешеной скорости помчались на Мотцштрассе. Посетители кинотеатра посмотрели вслед этим автомобилям, а те, завизжав шинами, через несколько метров остановились за американской церковью. Почти одновременно открылись их задние откидные дверцы, и на асфальт один за другим стали выпрыгивать мужчины в синей униформе. Казалось, будто что-то произошло. Несколько зевак, очевидно, ожидавших продолжения фильма в реальной жизни, с любопытством направились туда, другие же незаметно ретировались в противоположном направлении. У многих любителей приключений были основания избегать контактов с полицией, даже в качестве любопытствующих.
Рат стоял рядом с Вольтером возле зеленого «Опеля» на противоположной стороне улицы и наблюдал за происходящим. На заднем сиденье располагался Штефан Йенике рядом с бледным мужчиной, на руки которого были надеты наручники, прицепленные к скрытому шарниру. Они всего несколько минут тому назад задержали агента, который незаметно слонялся перед «Пилле». Дяде не составило особого труда при короткой беседе тет-а-тет в салоне машины выбить у парня пароль в виде условного стука в дверь, при котором стальная дверь кабака в подвале открывалась как по мановению руки. Потом он вышел из машины и дал условный сигнал сотруднику в гражданской одежде на Ноллендорфплац. Не прошло и двух минут, как подъехали два грузовика.
Гереон и Бруно пересекли улицу, и готовые к операции полицейские выжидательно посмотрели на них. Вольтер сделал знак, и они последовали за оперативниками через арку во двор. Дядя спустился вниз по лестнице и постучал в неприглядную дверь, ведущую в полуподвальное помещение. Три коротких стука, два длинных – и в стальной двери открылась заслонка. Послышалась приглушенная музыка.
– Ты что-то поздно, дорогой, – сказал неожиданно высокий голос. В окошке появилась пара глаз, зрачки которых взволнованно бегали справа налево. Очевидно, кому-то не хватало здесь сторожевого пса, который обычно отводил гостей к входу и стучал в дверь.
– А где же Джонни? – Голос неожиданно зазвучал недоверчиво и даже уже не столь приветливо.
– Он пошел справить нужду, – сказал Вольтер и в тот же самый момент сунул ствол своего «Р 08» в окошко. – Но мы с моими друзьями все же войдем, хорошо?
Дверь открылась, и перед ними оказался худой трансвестит в зеленом бархатном платье, который поднял вверх довольно мускулистые руки.
– Ты от Красного Хуго? Тебе, видно, надоело жить, если ты хочешь здесь неприятностей! С этим я вас сюда не пущу!
– Нам не надоело жить, нас много. – Бруно легким движением головы указал на лестницу. – И кроме того, у нас есть форма, дорогуша. И приготовься к тому, что сегодняшнюю ночь ты проведешь на Алексе.