В брак вавилоняне вступали рано: юноши в 18–20 лет, девушки в 14–16 лет. Брак заключался по договоренности жениха и его родителей с родителями невесты. У девушки согласия на брак, как правило, не спрашивали: этот вопрос за нее решали родители или братья. Со стороны жениха согласия родителей на брак сына формально не требовалось, но на практике часто дело обстояло иначе, если сын находился в материальной зависимости от отца или матери. Набу — аххе — иддин, сын Шулы, потомка Эгиби, женил своего сына Итти — Мардук — балату на Нупте, дочери Иддин — Мардука, потомка Нур — Сина, по собственному усмотрению. Он, а не сын договаривался с Иддин — Мардуком, отцом Нупты, о приданом. Бэл — кацир, сын Надину, потомка Саггиллии, женился на вдове Зунне, у которой от первого мужа был сын Бэл — усат. Брак оказался бездетным, и Бэл — кацир захотел усыновить пасынка, но его отец Надину запретил, угрожая лишением наследства. Бэл — кацир вынужден был покориться воле отца.
Вмешательство родителей иногда оборачивалось для сыновей трагически. Иддин — Набу, сын Шулы, потомка Магната, и рабыня Нана — бэл — уцри полюбили друг друга. Но Нупта, дочъ Наид — Мардука, потомка Бабуту, мать Иддин — Набу, и слышать не хотела об их браке. При поддержке брата и младшего сына она постаралась разлучить их. 9 февраля 537 г. Нупта продала рабыню Нана — бэл — уцри с ее новорожденным сыном, своим внуком, семье Кузнецовых, державшей лупанар. Иддин — Набу опротестовал продажу любимой, и, поскольку он был старшим сыном, наследником матери, суд 6 июля 537 г. отказался признать купчую на рабыню действительной без его согласия. Мать, дядя и брат приложили все силы, чтобы сломить сопротивление Иддин — Набу, и в конце концов добились своего. 13 декабря 533 г. Иддин — Набу в присутствии старейшин утвердил купчую.
А вот еще случай, отраженный в документах, которые нельзя читать без смеха. Это история женитьбы вавилонского Митрофанушки.
В 531 г. в Вавилоне проживал важный сановник Наргия. Когда его великовозрастному чаду, по имени Набу — аххе — буллит, пришла пора жениться, заботливый папаша подыскал ему невесту из приличной семьи, девицу по имени Куббутум. В один прекрасный день Набу — аххе — буллит отправился в дом невесты заключать брачный контракт. Но, как повелось исстари, он предварительно заглянул в одно из злачных мест, чтобы отметить прощание с молодостью. Здесь судьба свела его с сиппарским вельможей Амурру — шарру — уцуром, который в сопровождении своей любовницы Таблуту и ее брата явился в столицу повеселиться. Узнав, что Набу — аххе — буллит собирается жениться, сиппарец основательно напоил его и отправил к невесте в сопровождении своего раба. Только попал наш Митрофанушка не к Куббутум, а к Таблуту, которая порядком надоела сиппарцу, так что тот жаждал отделаться от нее, разумеется, с соблюдением приличий. Будучи не в состоянии отличить черное от белого, Набу — аххе — буллит храбро заключил брачный контракт и стал законным мужем Таблуту.
Легко себе представить ярость Наргии, когда он узнал, как и на ком женился его сынок — балбес. В царский суд полетела жалоба на Амурру — шарру — yцypa за то, что он без ведома Наргии обманом женил его сына. Дело приняло дурной для сиппарца оборот. Спасли его раб и два наемных лжесвидетеля, которые заявили на суде о полной непричастности Амурру — шарру — уцура к злополучной женитьбе. Суд расторг брачный контракт. Таблуту и ее брату пригрозили обращением в рабство, если они не оставят в покое Набу — аххе — буллита. Раба выпороли, а с лжесвидетелей содрали крупный штраф в 1 талант (30,3 кг) серебра. Эти деньги сиппарец занял у Эгиби, после чего отбыл к себе в Сиппар. Банкиры так и не сумели взыскать с него долг: вместо денег он оставил им на память протоколы и решения суда. Все это дело получило публичную огласку, и можно не сомневаться, что Наргия и его незадачливый сынок, а вместе с ними и попавшие впросак Эгиби долго служили мишенью для вавилонских зубоскалов. Такие анекдотические истории случались нечасто даже во времена Вавилонского столпотворения.
У вавилонян существовала моногамия, что, однако, не мешало мужу держать наложниц. Но и вавилонянка не была безответным существом, запертым в гареме, тем, что принято называть «восточной женщиной». Более того, нигде в древнем мире женщина не пользовалась такой свободой, как в Новом Вавилоне. В этом отношении с вавилонянками могли сравниться в некоторых отношениях только египтянки и спартанки.