— Ты, как всегда, права, но мне надо было кое-что прояснить.
— А что тут выяснить? — Анжела не могла скрыть своего счастья. — Я знаю, что означают красные розы! — Она подошла сзади и обняла его за плечи. — Время словно повернулось вспять, Энрики.
— Нет, Анжела, сейчас все по-другому.
— Это правда, все по-другому. Какую музыку тебе поставить?
Энрики почувствовал себя не в своей тарелке. Ему не хотелось играть с Анжелой, своим хорошим другом, не раз выручавшим его в сложных семенных и деловых ситуациях, но и отказывать себе в удовольствии провести время в компании с интересной женщиной ему тоже не хотелось. Куда лучше, чем лежать на диване и, тараща глава в потолок, думать о Селести. Селести! Мысли о ней неотступно преследовали Энрики. И опять он почувствовал укол совести. Желание подогреть Селести – не это ли двигало им все последнее время, что он встречался с Анжелой?
— Энрики, эй! — Грудной голос Анжелы вывел его из раздумий. — Ты где-то далеко!
— Ты даже не представляешь, где я сейчас мысленно побывал. — Он поднялся из кресла и потянулся. – Я облетел все рестораны Сан-Паулу, чтобы выбрать лучший. Я собираюсь развлекать тебя на полную катушку. Разомнемся в ресторане, а потом пойдем куда-нибудь потанцевать. Ты помнишь то чудное место, где мы были в прошлый раз?
Анжела заколебалась: Карлиту целый день колдовал над их шикарным ужином, но Энрики был настойчив: — Я тебе краду. У нас будет незабываемый вечер. Энрики старался изо всех сил, чтобы доставить Анжеле удовольствие. В ресторане он заказал ей паэлмо, белый сухой портвейн — и растрогал молодую женщину до слез своей памятливостью. Паэлья была любимые кушаньем Анжелы еще со студенческих времен. После ужина они отправились в знакомый ночной клуб, который и на этот раз не обманул их ожиданий.
— Анжела, вне кабинета ты совсем другая женщина! — Энрики искрение восхищался ритмическими способностями Анжелы: она и в самом деле прекрасно и легко двигалась.
— Я все та же, Энрики. — Анжела не сводила с него сияющих глаз. — Просто я сегодня очень счастливая!
Энрики казалось, что перед ним сидит совершенно незнакомая женщина: страстная, трепетная, женственная. «Я давно не видел женщины, которая была бы счастлива только от одного моего присутствия. Я забыл, как это приятно». Энрики вспомнил Селести, но быстро прогнал грусть, которую навевали эти воспоминания.
Ему отчаянно захотелось любви, близости женщины — он устал от одиночества.
Они пили вино и целовались, танцевали и пили. И он чувствовал, как горячи ее губы, как податливо тело, и ощущал себе скотиной. «Я ведь не люблю ее так, как ей этого хотелось бы! Так я люблю Селести — и ничего не могу поделать с собой»
— Анжела, я не хочу тебя обманывать.
Анжела закрыла ему поцелуем рот, не позволяя говорить дальше.
— Я сама этого хочу, Энрики. Я согласна на любые отношения между нами, хотя и оставляю за собой право в один прекрасный день разругаться с тобой.
Энрики молча смотрел на Анжелу, словно впервые видел ее, красивую, элегантную, темпераментную. Ему казалось, что любым своим прикосновением он вторгнется в чужую жизнь, в чужой мир. Энрики не желал разрушать этот мир, он лишь хотел создать свой собственный, пусть не мир, а мирок. И Анжела была ему необходима, Анжела, которая сидела напротив и ждала от него действий. А он сидел и колебался. Он, Энрики, раздумывал, что делать с женщиной, смотрящей на него влюбленными глазами!
— Я немного боюсь, Анжела. Не смейся, пожалуйста. Я боюсь, что наши отношения помешают работе.
Это были не те слова, которые ждала Анжела, она удивленно подняла брови:
— Ты хочешь сказать, что за рабочим столом я нужна тебе больше, чем в кровати?
— Я не хочу тебе врать, Анжела!
Она, не обращая внимания на его слова, наклонилась и поцеловала его.
Домой Энрики вернулся под утро — после клуба они поехали к Анжеле, чтобы еще выпить и поболтать. Энрики расслабился: негромкая музыка, его любимое красное вино Saint Eminion, красивая женщина, не сводившая с него любящего взгляда…
Он вдруг почувствовал себя прежним Энрики Толедо: соблазнителем и обожателем женщин. Почему бы нет? Он все честно сказал Анжеле, и она готова принять его условия — никаких обязательств. Все было как в старое доброе время: вино, музыка, легкая, ни к чему не обязывающая любовная интрига. «Интрига с лучшим другом?» — снова проснулся совестливый внутренним голос. «А почему бы нет?» — возбужденный Энрики отогнал все мысли и приник к Анжеле.
Дома он с удивлением обнаружил свет под дверью кабинета.