Клара ясно увидела ключик, только, кажется, его теперь носит на груди Жаманта, потому что уж очень он ему понравился.
— Был, — ответила она.
— Это ключ от банковской ячейки доны Рафаэлы и доны Лейлы в банке «Мартине Морайс». Я даже имею доступ к этой ячейке, потому что у них есть моя подпись. Дона Клара! Я не хочу торопить события, но там могут быть настоящие драгоценности и даже завещание.
— О Господи!
Клара даже присела на стул от волнения. Неужели это возможно? Ее любовь не сделала Клементину богаче, он по-прежнему чувствует себя обездоленным. Но может быть, богатство даст ему то положение в обществе, которое набавит его от комплексов? В любом случае, этот ключ следовало отыскать!
Но сначала ей необходимо побывать у врача. Врач подтвердил, что она беременна, и Кларе вновь стало невыносимо больно и горько. Она приготовила Клементину к свадьбе такой чудесный подарок, а он!.. Как же это может быть, как? Его нежность, любовь и патологическая мстительность. Если продолжать об этом думать, то можно было сойти с ума. Клара сходить с ума не хотела. Про себя она твердо решила, что Клементину никогда не узнает, что он — отец. Она сама воспитает своего сына. А в том, что у нее будет сын, она не сомневалась.
Боль сердца нуждалась в лечении, и Клара занялась своим кафе, хотя ей было нелегко приезжать туда, где она похоронила столько надежд. И все-таки, она вернулась в неказистый дом, к которому привыкла, к несказанной радости Шерли. Она проводила там целый день, а ночевать приезжала к Анжеле.
Самостоятельность подруги была Анжеле не по сердцу. Она надеялась, что сломила ее сопротивление и заставит заявить на Клементину в полицию, но теперь, когда Клара исчезала на целый день, надеяться на это было нечего.
Не получилась у Анжелы и давно задуманная вечерника. Селести собиралась прийти на нее со своим другом, о котором Энрики прожужжал Анжеле все уши, но явилась одна, и Энрики вместо того, чтобы ухаживать за Анжелой, тут же примерз к месту. Ему явно хотелось оказать внимание Селести, но в присутствии Анжелы он на это не решался. Всем было неловко и тягостно, и Анжела еще пуще возненавидела тихоню Селести. Уж кто-кто, а она-то знала, какие черти водятся в этом тихом омуте.
Стоило Селести встать, как тут же встал и Энрики, собираясь ее провожать, чем разозлил Анжелу до крайности. Она взглядом напомнила Селести, что та не должна забываться, а иначе...
Селести принялась торопливо отговаривать провожатого, Энрики недоумевающе и подозрительно смотрел то на одну, то на другую.
«Между ними есть какая-то тайна, и я должен узнать, какая именно, — сказал ом сам себе. — Эта тайна мешает нам с Селести быть вместе. Я бы давным-давно сказал всем, что мы собираемся пожениться, но Селести смертельно боится огласки. А почему, спрашивается? И какие отношения связывают ее с Анжелой? Почему Анжела чувствует себя хозяйкой?» Анжела, которая всегда была ему преданным другом, сейчас явно против него. В результате всех этих таинственных взаимоотношений Энрики оказывается в ложном положении. Из-за страхов Селести он поддерживает в Анжеле несбыточные надежды, и, в конце концов, она будет вправе назвать его предателем.
Эирики решил раз и навсегда покончить со всеми тайнами. Если ему отказываются отвечать и Селести, и Анжела, он поговорит с Дарси. Уж она-то должна знать, какие тайны кроются в доме, где она служит. Вдобавок она — подруга Селести, знает о ней больше всех и может сказать, чего бедняжка так боится.
Но разговор с Дарси не пролил долгожданного света. Дарси держалась скованно, отвечала односложно. Энрики не удалось вытянуть из нее ни единого слова. Но трудности только раззадорили его. Теперь-то он уже точно знал, что не отступит и узнает, какая преграда стоит на его пути к счастью.
А перепуганная Дарси, как только Энрики ушел, со всех ног бросилась к Селести.
— Будь готова к самому худшему, — сказала она. — Из телефонных разговоров я поняла, что тебя собираются повысить, видно, поэтому Анжеле примчалась как сумасшедшая, подхватила конверт, в котором, думает, по-прежнему лежит письмо, и помчалась с ним на фирму. Если она поймет, что письмо я уничтожила, плохо мне придется! А ко мне приходил Энрики и тоже все допытывался, что у вас с Анжелой и как ты жила да что делала... Так что имей в виду, все висит на волоске.
— Ну что ж, беда всегда приходит неожиданно, — печально сказала Селести. — Я-то надеялась, что устрою своего сыночка, но видно, не судьба. Думала, пройдет еще немного времени, и мое положение станет совсем прочным. Дон Сезар, и в самом деле, решил меня повысить, так что в скором времени я и сама могла бы обеспечивать моего Гиминью, но все обернулось иначе. Я не хочу, чтобы Энрики узнавал обо мне от кого-то, я скажу ему все сама, — решительно проговорила Селести.