Ведь дом едва ли стоит здесь десяток лет! — с удивлением подумал я. — А может, это ошибка? Может, он действительно старый? Мода не раз возвращалась к антикам. Очередной возврат к древности произошел за последние годы перед моим отлетом. Появилось множество отличных имитаций, старая мебель, выцветшие гобелены. Одновременно с развитием техники копирования исчезла разница между копией и оригиналом…»
До сих пор у меня не было времени заняться историей здешней лечебницы. Все произошло так неожиданно…
«Крайс, ты на нас просто с неба свалился!» — сказал полковник, когда после медицинской, проверки я пришел к нему. Полковника — так уж получилось — я знал еще до своего полета в космос. Тогда он был юнцом-пилотом первого года. Теперь ему было под шестьдесят. Видимо, он тоже летал, но на более короткие дистанции, чем я… Я «сэкономил» по сравнению с ним двадцать с лишним лет жизни. Впрочем, времени на воспоминания не было. Мы сразу же приступили к сути дела.
— «Ты подходишь по всем статьям, — сказал полковник. — Ситуация такова…» и говорил битый час, но, если бы даже продолжал еще, я бы не стал от этого умней.
«Дело деликатное и нельзя сказать, чтоб безопасное», — так выразился он. А я после возвращения из дьявольски далекой и опасной межзвездной экспедиции согласился участвовать в предложенной операции. Вообще-то мне полагался отдых за счет Космоцентра, я свои парсеки отлетал, а годы до пенсии засчитываются по земному времени. Однако, когда я представил себя в роли сорокалетнего пенсионера, мне стало дурно. Я чувствовал себя виноватым перед бывшими ровесниками. Им теперь было под девяносто; неловко думать, что я обманул самое время… И я решил, что не воспользуюсь заслуженными привилегиями и не уйду из Космоцентра.
Правда, я опасался за свои знания, соответствующие уровню прошлого века, но, когда полковник решил, что для проведения операции, получившей условное наименование «Санаторий», не годится никто, кроме меня, я сразу же ухватился за эту возможность.
В комнате па втором этаже я нашел приготовленную для меня одежду и домашние туфли. Комната была большая, с двумя высокими окнами. У стены стояла широкая кровать, посредине стол и два стула. Меблировку дополнял огромный, неизвестно зачем стоящий здесь шкаф — ведь пациенты прибывали сюда без личных вещей.
На столе лежал план дома, рядом — распорядок дня с указанием времени еды. Я взглянул на часы, Приближалось к пяти, до второго завтрака оставался целый час. Тяжело вздохнув, я решил спуститься в библиотеку.
По данным, полученным от полковника, в санатории было только пять пациентов. Это значительно облегчало мою задачу. В изолированной от мира группке людей я должен был найти одного человека. Правда, любой из этой пятерки мог оказаться тем, кто нас интересует.
Имена всех пятерых вместе с краткой историей их болезни были записаны у меня на нескольких кадрах микропленки. Но, следуя совету полковника, я решил не заглядывать в записки до тех пор, пока не составлю собственного мнения о каждом в отдельности.
В коридоре первого этажи я встретил двух высоких мужчин в белых халатах — вероятно, санитаров. Они взглянули на меня и вежливо поклонились.
В библиотеке массивные полки вдоль стен были заставлены книгами. Несколько кресел с высокими спинками, два столика, на которых стояли небольшие лампы — электрические, но имитирующие керосиновые. Все, вместе взятое, создавало настроение сосредоточенности и покоя, но был тут и налет архаичности.
Это мне напоминало старую аптеку, виденную в каком-то фильме: на полках здесь виднелись белые таблички, с той только разницей, что вместо привычных названий лекарств на них были написаны названия разделов.
Оле сидел напротив входа. Кроме него, в комнате было три человека: полный мужчина с тремя подбородками, раскинувшийся в инвалидной коляске, и еще двое, стоящие за спинками кресел в углу. На мой приход прореагировал только Оле. Он подошел ко мне и, взяв меня под руку, подвел к толстому человеку в коляске.
— Игорь Крайс — Энор Асвиц, — представил он нас друг другу и, когда мы обменялись рукопожатиями, добавил: — Игорь только что вернулся из сектора Лебедя!
Я заметил, как в глазах Асвица мелькнул злорадный огонек. Оле тут же сел, словно предчувствуя, что сейчас произойдет.
Асвиц, до сих пор безразличный и неподвижный, вдруг весь напрягся и быстро перегнулся через поручень коляски в мою сторону. Накидка с его ног соскользнула на пол, и я увидел, что обе ноги у него ампутированы выше колен…