Лысый, которого звали Стэном, вставил черный цифровой диск в считывающее устройство, подключенное к черной коробочке. Тем временем Цзукай приготовил шприц, наполненный янтарной жидкостью.
Ньютон заметил, что все «гости» в хирургических перчатках из латекса.
— Приятно иметь дело с такими практичными клиентами, — сказал Стэн. — Здесь могла бы играть целая трэш-метал-группа, а снаружи шума было бы не больше, чем от мертвого.
— Что вы собираетесь делать? Не надо меня пытать, пожалуйста, — взмолился Кравжич-Ньютон.
Байкеры расхохотались.
— Ты, жирная свинья, сейчас получишь сексуальное удовольствие по полной программе. Мы дадим тебе то, что ты так любишь, цыпочка, — произнес Спэйд.
— Да, тебе повезло, — заметил Стэн.
— Подержите его за локоть, — приказал Цзукай, приближаясь к пленнику. В руках у него был шприц.
— Не делайте мне больно, я скажу вам все что хотите, — заскулил Кравжич-Ньютон.
— Если тебе будет больнее, чем сейчас, это будет означать, что ты умер, — выдал Спэйд с широкой ухмылкой.
И тут в гостиную вошли еще двое.
Кравжич, у которого от ужаса перехватило горло, а легкие, казалось, были заполнены кислотой, видел, как из мрака выплывают новые фигуры. Высокий мужчина, тоже похожий на байкера, — в кожаной косухе и очках с модулем ночного видения, но постарше, с загаром настоящего путешественника и волосами, остриженными по-военному коротко. И женщина — крупная, но атлетически сложенная, с рыжими, такими же короткими волосами, в темно-синем спортивном костюме. Она держала пистолет-автомат на самом виду — на груди. Новые гости тоже были в медицинских перчатках.
— Цзукай, не теряй времени, — сказал мужчина, отрегулировав очки.
«Бухгалтер» подошел к Кравжичу, игла холодно блеснула. Кравжич завопил.
Спэйд взглянул на него, усмехнулся, с притворным разочарованием покачал головой и прошептал «Ну-ну-ну!». Рыжая «дзюдоистка» засмеялась. Квадратная морда в квадратных очках заняла все поле зрения Кравжича.
Игла шприца вонзилась в его тело. Цзукай педантично довел поршень до самого конца.
— Я скажу вам все, что знаю, — бормотал Кравжич как заведенный. — Ради бога, я скажу вам все, что знаю…
Высокий парень в черных очках встал перед ним как истукан. Цзукай отступил в сторону и, погрозив шприцем, сказал:
— Вы скажете больше, гораздо больше.
И он оказался прав. Кравжич рассказал все, включая детали, которые и сам забыл. Эти воспоминания были вырваны из его мозга благодаря умелому обращению с черным ящичком. Цзукай и Стэн управляли им при помощи двух переделанных джойстиков от приставок для видеоигр. Вещество, введенное Ньютону, ничем не напоминало «SaDo». Удовольствие сменилось кошмаром. Программное обеспечение, которым пользовались байкеры, по их собственным словам, представляло собой существенно улучшенную версию садомазохистских штучек, продаваемых на черном рынке — вроде той, поставками которой занимался Шэдоу. Программы, разработанные искусными палачами Китайской Народной Республики, объяснил Ньютону человек в черных очках, в центре которых сверкали красные точки лазера. Мозг способен произвести бесконечное число молекул, и это верно для каждого типа страданий. Цзукай был раньше военным санитаром, и в его распоряжении оказалась копия секретного каталога научных разработок китайской политической полиции. На черном диске было записано несколько специализированных программ, название которых он называл Ньютону в перерывах между его воплями.
«Абсент с тремя клинками». «Колючее созвездие». «Крыса и нора». «Живопись бритвой». «Десять пальцев страдания». «Тридцать два зуба мудрости». «Газовые горелки сладострастия». «Язык истины».
— Это немного особенные симуляции, — объяснял Цзукай безразличным тоном. — Вы не поверите, но они наносят реальные травмы. Почти такой же эффект оказывает и вещество, которое вам дадут прямо сейчас.
И Ньютон испытывал на себе все, о чем ему рассказывали. Напрасно он умолял о пощаде и рассказывал все, что ему было известно. Ему вводили новую дозу наркотика — и добирались до самых интимных, самых тайных воспоминаний, в том числе тех, которые касались только его одного. Тогда Кравжич стал умолять, чтобы его прикончили и избавили от страданий. Потом он повторил свою просьбу еще много раз.
Иногда он улавливал обрывки разговора между мучителями.