Тем не менее он тоже входил в братство.
— Дядюшка Барибал, почему не объяснить ему, как именно все произойдет?
— Ба! — ответил старик. — У него будет достаточно времени, чтобы увидеть это собственными глазами.
Черепаха Джонсон покачал головой и улыбнулся. Начертил палочкой какие-то знаки в пепле. Посмотрел на Торопа своими темными глазами:
— Пора. Они прибыли.
Тороп ничего не сказал. Он почувствовал, как его сердце резко набирает обороты, как будто кто-то до упора вдавил педаль акселератора в пол. И услышал шум открывающихся пневматических дверей. Он донесся с другого конца Хаосферы — двух верхних этажей, отданных в безраздельное владение механико-биологическому миру, который размножался здесь без каких-либо ограничений.
Тороп знал, что пришло время познакомиться с «Шерпами» — теми, кто вел незримую работу за кулисами этого сверхъестественного театра.
Старик с синими глазами подтвердил, что подопечный готов: он очистился от всех дурных помыслов и может участвовать в эксперименте начиная с этой ночи.
Тороп встал. Молодой индеец уже ушел вперед. Он пробирался среди машин и растений, которые казались их живым продолжением.
Тороп слушал, как дождь барабанит по крыше здания, и разглядывал двух стоявших напротив мужчин. Чуть в сторонке Черепаха Джонсон готовил свою смесь, сидя на корточках в свете небольшого газового фонаря. Оба незнакомца находились по разные стороны металлического шкафчика, на котором возвышалась некая черная луковицеобразная форма, подключенная к суперсовременному ультраплоскому монитору. На нем мерцали световые пятна с постоянно менявшимися очертаниями. Это была Джо-Джейн — таинственная машина, которую эти люди разработали и с которой Вакс проводил целые часы, запершись в своей мастерской.
Черепаха Джонсон одарил Торопа спокойной улыбкой:
— Вот друзья, о которых мы вам говорили. «Шерпы».
И снова взялся за свой тяжелый труд.
Тороп пристально изучал «Шерпов». Их вид совершенно не соответствовал всему этому месту. Европейцы. Возраст около пятидесяти лет, как и у самого Торопа. Ни малейшего следа татуировок или экспериментальных трансплантатов, например бионического бугорка. Тороп смутно почувствовал, как между ними устанавливается своеобразная взаимная симпатия. Они, без сомнения, знали, что совершенно точно принадлежат к другому столетию и к цивилизации, находящейся на грани угасания.
Самая обычная одежда — легкие спортивные штаны и ветровка с капюшоном. С мужчин потоками струилась вода. Значит, они только что пришли с улицы. Тороп прислушался к доносящемуся с крыши вибрирующему ритму. И уловил нечто вроде отдаленного рокота литавр, используемых всеми богами грозы со времен Сотворения мира. Черепаха Джонсон взглянул на двух мужчин, упорно продолжая свою работу:
— Оно будет готово через двадцать минут… А вам пока стоило бы представиться нашему гостю.
И он указал на стоящего напротив Торопа.
Тип слева, в ветровке «K-Way» из красно-серого горетекса, шагнул вперед, протягивая Торопу руку. Тороп в ответ протянул свою, бионическую. Трансплантат постепенно начинал походить на что-то человеческое. Нужно почаще им пользоваться. Незнакомец и виду не подал, что заметил телесный изъян Торопа.
— Борис Данцик. Извините за недостаток вежливости с нашей стороны, но мы торопимся.
Высокий парень в черном нервно переступил с ноги на ногу. Это движение вызвало какие-то смутные воспоминания у Торопа.
— Да. У нас почти нет времени на то, чтобы все объяснить вам.
Тороп саркастически рассмеялся:
— Ах вот как?! Если вы думаете, что я стану и дальше продолжать эту игру, то лучше воткните себе палец в глаз до самой лопатки, как говаривала моя мамаша. И прежде всего, с кем имею честь?..
Мужчина в двухцветной ветровке сделал шаг в сторону, чтобы представить худого высокого человека в черном. Тот протянул Торопу руку:
— Доктор Артур Даркандье. Я более десяти лет лечил Мари Зорн.
Тороп впился взглядом в нового знакомого.
Когда он читал личное дело доктора Даркандье, похищенное людьми Романенко из электронного архива университета, он видел пару снимков этого человека, вероятно сделанных еще в студенческие годы. С тех пор прошло лет двадцать пять. Парень заметно изменился. Теперь у него были длинные спутанные волосы, густая и кудрявая борода с проседью, придававшая ему слегка безумный вид.
Парня в двухцветном горетексе — метр семьдесят концентрированной энергии, квадратное, волевое лицо, челюстные мускулы, похожие на электрические кабели высокого напряжения, редкие светлые волосы вокруг лысины — Тороп видел впервые в жизни. Его улыбка напоминала ухмылку заядлого кокаиниста, но Тороп подозревал, что ее причиной является иное, более таинственное вещество.