Он сунул руки в пыль и вытащил старый телевизор, выпущенный в двадцатом веке, похожий на тот, что был у него самого в молодости. На передней панели, в углублении, была большая круглая ручка для переключения каналов. Эмблема фирмы-производителя почти стерлась от времени, но, протерев аппарат рукавом, Тороп увидел изображение двухголового змея с телом, похожим на двойную спираль.
Тороп стер с экрана прах и посмотрел на Мари. Из динамиков донеслось потрескивание.
— Я должна передать вам очень важную информацию.
На глазах Торопа она протянула руку к экрану. Он почувствовал, как по его пальцем пробежало статическое электричество. Потянуло волной жара.
— Мари, не сдавайтесь. Вы должны выжить.
Слабая улыбка появилась на ее лице.
— Господин Торп, выслушайте меня. Как можно внимательнее.
— Я вас слушаю, Мари.
— Так вот. Самое главное: оба младенца должны… непременно должны выжить. НЕПРЕМЕННО. Любой ценой.
Торопу показалось, что кто-то другой спросил его голосом:
— Даже ценой вашей жизни?
Лицо на экране стало суровым, серьезным и волевым.
— Да. Я знаю, что они обе питаются остатками моей жизни, но это необходимо, понимаете?
Тороп что-то пробормотал, пытаясь возразить.
— Вы обещаете?
— Обещаю что?
— Обещаете мне не препятствовать правильному ходу вещей?
— Вы хотите сказать — вашей смерти?
— Пообещайте мне это, Тороп.
Он понял: она знает о нем все, вплоть до секретов, которых он сам не помнил.
— Как, по-вашему, я могу это пообещать? Кроме того, решаю не я.
— Вы имеете в виду Даркандье? Он подчинится. Когда поймет, каковы ставки.
— О чем вы говорите?
Изображение задрожало. Экран заполнило облако, раздался визг и скрип помех.
Изображение снова стало четким, но звук исказился. Слова Мари раздавались на фоне жужжания какого-то цифрового устройства. Оно пыталось заглушить грохот оркестра, исполнявшего музыку из фильма.
— Я говорю о младенцах, — произнесла Мари. — О двух девочках, которые родятся примерно через тридцать недель.
Тороп испустил нечто вроде стона:
— Да бросьте!.. Ведь это даже не ваши дети, черт бы их подрал!
Мари улыбнулась. Торопа это взбесило.
— Тороп… — тихо сказала она. — Разумеется, это мои дети. Я вынашиваю их, и именно я произведу их на свет.
Изо рта Торопа раздался звук, напоминающий скрежет:
— Мари… эти дети — чудовища! Это монстры, созданные для того, чтобы удовлетворить безумное стремление к власти шайки дешевых мистиков!
Мари снова улыбнулась. Ее глаза лучились дружелюбным и веселым любопытством.
— Вы не понимаете, Тороп. Это совершенно не важно. Эти девочки — дети Мироздания, им суждено начать новый цикл…
— Проклятие, вы что, тоже верите в эти бредни?!
Легкая усмешка заиграла в уголках ее губ.
— Тороп! Я не верю в их… «бредни», как вы сказали. Их изначальные желания уже не имеют ничего общего с тем, что выйдет в итоге. Я — представительница хаоса, Тороп. Жалкое трепыхание их крылышек вскоре вызовет ураган на другом краю Земли.
— Знаю, — буркнул он. — Эпоха Бурь, Великое Землетрясение…
Мари громко рассмеялась:
— Да нет же, Тороп. Я говорю вовсе не об этом.
— Тогда о чем же?
Она вздохнула:
— Я говорю о мутации, Тороп. О мутации, предсказанной Даркандье, Винклером, Данциком и остальными…
— О мутации?
— Появлении постчеловека. Того, кто станет результатом естественного хода эволюции и развития искусственных технологий. Я говорю как раз о том, что ношу в своем чреве, Тороп.
Он ничего не ответил. Налетевший неизвестно откуда ветер поднял облако праха.
Кадры музыкальной комедии теперь накладывались на синеватое изображение Мари. Тороп заметил в ее взгляде нечто вроде электрических разрядов, как в тот момент, когда он нашел ее без сознания на островке посреди озера Малбе.
Тороп смотрел, как лицо Мари расплывается на экране.
— Уровень энергии падает, — произнесла она, внезапно встревожившись. — Я должна торопиться. Теперь выслушайте меня и не перебивайте: Ариана Клэйтон-Рошет — так зовут женщину, которая возглавляет этот проект. Именно из ее клеток выращены оба младенца-клона. Теперь мы должны ждать дня «J».
— Дня «J»?
— Да. Дня, когда оба младенца появятся на свет. Можно предположить, что в этот день произойдет грандиозный катаклизм.
На картинку и звук наложился поток помех.
Лицо Мари постепенно становилось лицом Джуди Гарленд.