Мари сидела рядом с доктором Винклером и его помощниками. Ее мог бы узнать любой. На пресс-конференции воцарилась мертвая тишина.
Потом произошел настоящий взрыв, вопросы хлынули потоком, подобно дьявольской канонаде.
Мари подплыла к маленькому островку посреди озера. Подводная среда оживила длинную череду воспоминаний. Девушка легла на светлый крупный песок, перемешанный с мелкими и острыми серыми камешками. Мари отчаянно пыталась найти положение, в котором камни не будут колоться. В конце концов она сдалась, встала и углубилась в высокую траву. Воспоминания о трех годах, проведенных на острове, по-прежнему имели терпкий аромат безвозвратно ушедших прекрасных дней, счастья, превратившегося в пепел из-за безделицы или почти безделицы, из-за обычной глупости.
Здесь она нашла уменьшенную модель того острова, его канадскую копию, — маленький островок посреди озера, оставленного ледником, со своей экосистемой, своим хаосом жизни.
Хотя бы какое-то время ей будет хорошо.
— Где вы видели ее в последний раз?
Ребекка стояла на пирсе перед Торопом, лицом к озеру. Руководитель группы только что причалил на маленькой лодке.
Она пожала плечами и указала куда-то в сторону:
— Мне кажется, вон там.
Тороп быстро отдал швартовы и запустил стартер маленького мотора «Меркури». Раздались рычание и хлопки двухтактного двигателя.
Руководитель группы увидел, что на пирс поднимается Доуи с двумя биноклями в руках.
Ребекка издала какой-то странный вздох и спустилась в лодку к Торопу:
— Черт, не хватало только, чтобы она утонула.
Тороп ничего не ответил. Он подождал Доуи, который тоже залез в лодку, сел за руль и направился к другому краю пирса. Маленький черный мотор громко плевался дымом над серебристыми водами озера.
«Это точно, не хватало только, чтобы она утонула».
Клиенту это вряд ли понравится, а Горскому — тем более. Горскому с его дамокловым мечом — профессиональными убийцами из сибирской мафии.
Они несколько часов прочесывали озеро Малбе. Звали Мари, срывая голос, сначала на одном краю, потом на другом, сменяя друг друга, многократно ныряли в воду, дважды объехали вокруг островка, вернулись к пирсу, сделали еще один круг по озеру и в конце концов высадились на островок. Это была их последняя надежда.
Девушку отыскала Ребекка. Они разделились: Тороп двинулся через центральную часть, Доуи и Ребекка пошли вдоль берега.
Тороп углубился в заросли высокой травы и шагал по болотистой почве, когда раздался голос Ребекки. Тороп осторожно развернулся, сделав крюк в несколько метров, и двинулся по островку наискосок. Ребекка стояла возле густого кустарника, под большим деревом, сравнительно недалеко от бухточки, усеянной двухцветной мелкой галькой.
Ребекка выглядела подавленной. Едва взглянув на нее, Тороп понял: случилось что-то плохое.
Скрестив на груди руки, Мари лежала на ноздреватом мху, пропитанном водой. Ее глаза были устремлены к голубовато-зеленому небу и появлявшимся на нем бледноватым звездам. Это выражение лица делало ее красоту совершенной.
На самом деле Мари глядела не в небо, а куда-то далеко за его пределы.
Она находилась в каталептическом состоянии, близком к тому, что наблюдалось во время прошлого кризиса. Мари была похожа на изображение святой: бледные щеки, голубые глаза, настроенные на какую-то электрическую частоту, детская улыбка на губах. Грешница, искупившая свои грехи, гибрид святой и сильфиды, фея-мученица, родившаяся и умирающая в листве озерного леса.
Тороп жестом спасателя-профессионала обхватил Мари Зорн за талию, поднял и резким движением забросил себе на плечи.
— Доуи, — сказал он голосом без всякого выражения, — подведите лодку поближе…
Затем, тяжело ступая, двинулся вдоль бухточки, дно которой было усеяно мелкой галькой. Ребекка возглавляла процессию, а рыжеволосый наемный убийца помчался за лодкой.
Когда они укладывали Мари на спальник, расстеленный на среднем сиденье «крайслера», Тороп подметил одну любопытную деталь, но в тот момент не придал ей значения. В глазах Мари пульсировал свет, как будто за сетчаткой ее глаз горели карманные фонарики. Еще немного, и ее вполне можно было бы использовать вместо ночника.