Однако ситуация требовала немедленных действий. Тороп бросился к аптечке и достал черный куб доктора Ньютона, вытащил биопроцессор номер два из маленького гнезда. На прошлой неделе эта гранула получила данные от остатков ее предшественника, так что теперь должна была подействовать еще более эффективно.
Как Тороп уже констатировал, используя подходящие выражения, сложнее всего было не обнаружить флюоресцирующий кристаллик в фекалиях, а заставить Мари проглотить капсулу в ее полном виде.
Однако на этот раз челюсти девушки легко разжались под давлением пальцев Торопа, она тихо застонала, улыбнулась еще шире и открыла рот. Тороп положил ей на язык крупный зеленый кристалл.
Учитывая то, как лекарство сработало во время предыдущего кризиса, Тороп знал: прежде чем биопроцессор подействует в полную силу, ждать придется четыре-пять часов. Это время было нужно, чтобы переварить сначала внешнюю оболочку капсулы, затем весь набор активных компонентов и, наконец, медленно вывести «субстрат с накопленной памятью» из кишечника.
Если все пойдет нормально, через несколько минут Мари уснет и проспит полный цикл — до завтрашнего утра. И если биопроцессор не подведет, то когда она откроет глаза, все это будет просто плохим воспоминанием.
Разве может человек без конца бомбардировать стену будущего вопросами, которые не имеют ответов? Разве можно без конца убивать и не быть убитым самому каждый раз, когда наносишь смертельный удар? Разве можно прожить хотя бы одно мгновение, не испытывая глубокие сомнения в том, что вот-вот умрешь? Разве можно прожить хотя бы одно мгновение, не отдавая себе отчета в том, что вот-вот умрешь? Разве можно умереть, не испытывая сомнения в том, что жил? Разве можно выжить, не соприкоснувшись со злом, пусть даже всего на одно мгновение? Разве можно выжить, не завоевав доверия, а то и дружбы, у дьявола или одного из его подручных? Разве можно рассчитывать хотя бы на маленький шанс искупить свои проступки в мире, который отдан во власть темным силам мироздания?
Тороп проснулся весь в поту, запутавшийся в своем спальнике. Было ужасно жарко.
Он видел необычайно яркий сон, но после пробуждения белые пятна забвения сковали его разум, навеки отгородив его от величественных образов сновидения. От них остались лишь разрозненные остатки эмоций, послевкусие тотального эстетического наслаждения. Вместо него — белые пятна. Засвеченные области пленки. Экран, чистый и пустой, как память новорожденного.
Поверх этих белых пятен были написаны вопросы.
Не имелось и тени намека на то, что на эти вопросы есть какой-нибудь ответ.
Рядом с Торопом, поперек пары задних сидений, мирно спала Мари. Биопроцессор продолжал растворяться в ее желудке.
Тороп прислонился к боковой дверце с наполовину опущенным стеклом. Легкий ветерок шевелил листву деревьев и нагонял рябь на поверхность озера, посеребренную лунным светом.
Он высунул голову в окно, чтобы почувствовать хоть немного прохлады.
Что-то было не так.
Первый биопроцессор действовал всего несколько дней.
Состояние Мари ухудшалось слишком быстро, и российская медицина была бессильна, несмотря на все свои достижения. Эффект от новой порции препарата наверняка будет еще более кратковременным.
Совершенно очевидно, что они сейчас совершают чудовищную глупость.
20
Сперва боль нарастала неторопливо, как океанский прилив, тонкими колючими струйками распространяясь под кожей, взмокшей от желания. Затем щупальца боли — узкие, но прочные, как сталь, и жгучие, как раскаленные уголья, — вцепились в самые чувствительные места, и он застонал от наслаждения-муки.
«Мазомашина — это настоящее чудо», — твердил он про себя, когда дрожь серией электрических разрядов пронзала самые интимные уголки тела, которые стали напоминать ему пылающую нить накала.
Он еле сдержал рвущийся наружу крик, когда пучок острых игл коварно впился в плоть вокруг его ануса, образуя кольцо наслаждения-муки, такой же жесткой и осязаемой, как стальной бандаж футболиста, защищающий его пенис.
Напрягшись, он закрыл глаза и заставил вялую, робкую, лишенную всякой воли руку ползти к кнопке выключения механизма — без единого шанса достичь цели.
— Итак, доктор Ньютон, что вы об этом думаете?