Решение нашлось, как всегда, случайно.
Как-то ночью, на традиционной посиделке с трубочками, к нам присоединился Гроган, тот самый помощник боцмана, которого Сандра отрекомендовала мне в начале нашего знакомства как человека с абсолютно невнятным произношением. У нас троих уже сложилась традиция болтать по ночам о свойствах тканей. Гроган, покуривая сигаретку, к счастью, молчал и от скуки завязывал узелки на какой-то косынке блеклого серого цвета. Я разглядывал его голову. Видеть Грогана нам приходилось не так часто, обычно он пропадал в своей каморке в трюме, вязал там какие-то удивительные штуковины из пенькового шкимушгара, у него даже гамак был плетеным. И теперь, при свете луны, я с удивлением разглядывал его прическу. Его огненно-рыжие волосы тоже были заплетены каким-то хитрым узором, покрывавшим всю голову. Даже не верится, что такое человек мог сотворить с собой сам.
– Чего вы меня разглядываете? – осведомился Гроган, несколько секунд я переводил для себя сказанное, перевел и смутился.
– Извини, – пожал я плечами, – прическа у тебя удивительная.
Поскольку я уже привык на него смотреть, я просто опустил глаза ниже, на его руки. Руки вывязывали на конце косынки восьмерку. Каждый раз после того, как восьмерка затягивалась, левая рука скользила вдоль платка от середины к углу, и узел соскальзывал и развязывался.
– Сандра, – прошептал я, – смотри!
– Гроган, милый, где ты взял эту тряпочку?
– Да я не знаю, – поднял брови Гроган, – тут валялась. Забыл, наверное, кто-нибудь из ночных, а вы все говорите и говорите, я и прихватил, чтобы руки занять, лень было спускаться к себе за концом, очень уж покурить хотелось…
– Погоди, не тараторь. Так это платочек ночного матроса?
– Ну.
– Похоже, это то, что мы ищем, – Сандра торжественно подняла палец. – Мертвым узлом не завязывается только мертвая ткань! Только вот двенадцать метров тряпки вряд ли у кого-нибудь из них есть. Разве что эту убить… – она подняла глаза наверх, где красиво извивался длинный, серебристый в ночи, хвост.
– Да, – сказал я сомнамбулическим голосом, – полностью уничтожить. Убить. Чтобы она была абсолютно мертва.
– Чего это ты? – подняв бровь, подозрительно спросил меня Джонсон, не вынимая трубки изо рта.
– Цитату вспомнил. Где-то я это читал.
– На Пратчетта похоже, – предположила Сандра.
– Спрошу у библиотекаря. – Я сунул трубку в карман и сорвался с места.
Библиотекарь, к счастью, еще не спал – а мог бы, в час-то ночи.
– Ну конечно, это Пратчетт, – без тени сомнения подтвердил он, – «Мрачный жнец». Ему там пришлось убить косу.
– Так это может сработать! – восхитился я.
– Может-то может… Только вот что. Коса, как вы помните, была у Смерти любимым инструментом. Вы должны очень любить ваш флаг, чтобы получилось именно убить его, а не просто изничтожить. Вещи наших ночных матросов остались с ними потому, что они их любили настолько, что не представляли себя без них. Кстати, серый, вы говорите, платочек? Мне кажется, я видел такой у Тома Лири. Спокойной ночи.
– «Мрачный жнец», – сообщил я, поднимаясь на бак. – И это может сработать. Но он говорит, что мы должны очень этот флаг любить…
На баке показался Том Лири, при виде платка в руках Грогана лицо его осветилось.
– Простите, господа, вам еще нужна моя косынка?
– Нет, дружок, забирай, – улыбнулась Сандра, отбирая косынку у Грогана и протягивая Тому, – все, что надо, мы уже поняли.
– Спасибо, мэм, а то мне без нее не по себе.
Я смотрел вслед спускающемуся по трапу Лири и думал, что за всю жизнь не обучусь такой памяти. Библиотекарь, должно быть, святой. На корабле шестьдесят матросов, и половину из них он видит мельком и в темноте, да еще и зрение у него не ахти… Как, черт возьми?!
Сандра подождала, пока Том растворится где-то среди ночных матросов на палубе, и задумчиво накрутила прядь волос на палец.
– Любить, говоришь. А что, проклятая тряпка столько крови из нас выпила, а от ненависти до любви один шаг.
– Ага, – подтвердил Джонсон, – ты еще скажи, что мы одушевили ее тем, что постоянно ее обсуждаем.
– Между прочим, ты прав. Одушевили. Как будем убивать?
– Сжечь бы… – предложил я.
– Вот еще! – возмутилась Сандра. – Какой огонь на деревянном корабле в море на ходу?! Соображаешь, что говоришь? Еще предложения будут?
– В каптерке есть шредер, – сообщил Гроган. – Я знаю, мы его покупали, но до сих пор не пригодился. Надо?
– Гроган, ты гений, – сообщила Сандра торжественно.
Убийство флага назначили на вахту Джонсона, с полудня до четырех. По крайней мере, в это время капитан точно на палубу не поднимется. Пользуясь подходящим ветром, мы аккуратно спустили флаг, Джонсон располосовал его вдоль своим кортиком, и дюйм за дюймом мы скормили машинке все эти двадцать четыре голубых метра. На выходе получилась объемистая кучка цветных ниток.