Гретель достала свою любимую «птичью еду», как ее называл насмешливо Карл, – смесь из орехов и сушеных фруктов. После погружения дьявольски хотелось жрать, чего-нибудь быстро утоляющего голод. Они вдвоем доели содержимое коробки, Гретель только оставила крошки покормить рыб. Черные лоцманы, стайкой кружившиеся вокруг корабля, вспенили воду, только что не передравшись из-за еды, американцы сжалились над ними и поделились остатками сэндвичей. Все расселись на солнышке греться и пережидать оставшиеся полчаса до следующего погружения: Карл уже заставил своих учеников рассчитать по таблицам, сколько времени надо пробыть на поверхности, чтобы выдышать весь лишний азот из крови.
– Пойдем сегодня на «Мэри Агнесс»? – поинтересовался Ганс у Хатчинсона. Тот улыбнулся как-то невесело и промолчал, а за него ответил Снедекор:
– Сходить-то можно, конечно. Вот только денег нам не дали. Сегодня получили отказ.
– Вот тебе и раз, – пробормотал Ганс. – Значит, не будете вы у нас работать?
– Ну, это пока еще неизвестно. Что-то мы не так, значит, сделали. Надо вернуться и начать все сначала, на этот раз правильно. Вообще, я этот рецепт для себя давно вывел, и пока он меня не подводил, – подытожил Снедекор. – Не расстраивайтесь, еще поработаем вместе!
«Да, – подумал Ганс. – Вернуться и начать все сначала». Он чувствовал какую-то пустоту и досаду, понимая, что слишком много вчера поставил на этот проект. Поймал внимательный взгляд Гретель, улыбнулся через силу и достал из ящика со льдом банку кока-колы. Ладно, сначала так сначала.
Второе погружение было поближе к берегу, на мелководье. Здесь уже бросили якорь, в песок на границе рифа, и все отправились любоваться многоцветьем рыбок. Гретель спугнула громадного ската и плыла за ним, взмахивая руками в такт движениям рыбы. Ганс почувствовал легкое раздражение, хотя и понимал, что неправ, ведь он не поделился с ней своими сомнениями и надеждами, так что теперь сердиться, если у нее хорошее настроение? Однако подавить до конца обиду не удавалось, и, когда они вылезли наконец наверх, Гретель быстро заметила, что он не в духе. Приставать с расспросами не стала, растянулась на носу и грелась на солнышке, а потом, как обычно, стояла и жадно смотрела на приближающийся остров. «Как ей не надоест это?» – подумал неожиданно для себя Ганс, и опять нахлынуло раздражение. Он от греха перешел на корму и сел, закрыв глаза и подставив лицо солнцу.
«Начать все сначала, – думал он снова и снова. – Что это значит? Где оно было, это начало?» – и понимал, что неизбежно ответ приведет его на корабль.
Еще он понимал, что, кто бы ни придумал этот остров для них двоих – они сами или кто-то еще, – они были защищены здесь от этих вопросов и сомнений силой любви. Той, про которую вчера говорила мисс Джонсон, любви, которая только и может заставить корабль идти через океан.
И еще одна мысль пришла ему в голову, не в первый раз за эти дни, и отогнать ее он уже не смог. Что корабль вернется с ответами только тогда, когда один из них разлюбит, потому что они отослали его прочь, он был им не нужен больше. Он ушел вместе с их прошлым.
А теперь Ганс вдруг ощутил всей кожей, что уже несколько дней откуда-то, от другого, далекого острова идет в полном молчании их корабль, корабль-библиотека, идет, разрезая волны, днем и ночью, в полной тьме, без огней, и движется он силой нелюбви. И скоро придет к ним, потому что он сам, Ганс, вызвал его сюда, чтобы найти ответы на свои нелепые вопросы. И сам понимает, что они нелепы, но сделать уже ничего не может.
«Катманду» вошел тем временем в бухту и сбросил обороты. Ганс рывком поднялся с места – пора было готовиться к разгрузке.
Время подходило уже к шести, солнце клонилось к закату, когда Гретель поднялась по ступенькам на террасу. Ганс сидел в кресле в каком-то странном оцепенении и даже не встал встретить ее, обнять. Гретель села в кресло напротив, взяла сигарку из коробки на столе, раскурила, выдохнула струйку дыма и повернулась к нему:
– Завтра утром приходит корабль. Ненадолго в этот раз, только доставить заказ мисс Джонсон. Вообще-то он не должен был даже останавливаться у нас, но вот видишь, – и она развела руками.
Ганс не мог ничего сказать, только голос в голове повторял: «Как быстро… как быстро». Гретель продолжила:
– Ты ведь твердо решил, что должен вернуться на корабль и узнать, в чем там было дело?