"Так, что там у нас ещё..."
Так и подмывало сказать "у вас" - но нельзя.
Уже не получится.
Потому что как сказать пострадавшему, да и просто страдающему что человеку, что гуманоиду - "у вас"? Основы отчуждения Ливьен изучила давным-давно, ещё в Привокзальной школе, расположенной над тем же вокзалом, на котором стоял и их малоквартирный дом. Знала основы - но никогда не пользовалась, разумеется.
И тут она прочитала нечто такое, что заставило её сначала вытаращиться, потом закашляться, подавившись воздухом - а потом долго моргать, чтобы прийти в себя и убедиться, что то, что там было написано - и правда... там написано. Но бред же, Богиня! Бред, во имя Трёх-Десяти!
"... и эта женщина - вы, алл-и-йя."
Что?!
Я - Ливьен Сэй, а не Эвитта Мирс, и со мной такого вообще никогда не происходило! В смысле, я должна расследовать собственное дело, при том, что я - это я, а не...
Перезагрузку. Я требую перезагрузку - и наказать шутника, который это вообще придумал. Вернее, сгенерировал, потому что придумать серьёзно вот такое нельзя. Уже просто технически.
Ливьен вскочила из-за стола, бросилась к двери, открыла её, и...
на пороге встретилась с самим шутником.
По крайней мере, с тем, кого вся станция с регулярным постоянством обвиняла абсолютно во всех грехах, вплоть до испортившейся на выходных погоды.
Глава 9. Чужая месть
- Ты?! - спросила Ливьен у того, кто стоял за дверью.
Можно было бы сказать, что он подслушивал, - вот только подслушивать там было абсолютно нечего.
В своём кабинете девушка была одна, а привычки долго разговаривать с самой собой на отвлечённые темы у неё не было.
Подсматривать - тоже, уже хотя бы потому, что замочных скважин не было, а даже если бы и были - что может быть более скучным, чем наблюдать за девушкой, одетой в чёрные штаны и чёрную рубашку, сидящей за тремя компьютерами и за спиной которой находится несколько белых холодильников, уходящих к высоким потолкам оффиса. Или кем вообще для такого нужно было быть?
Правильно.
Только Джастин, младший брат генерального директора, мог бы придумать такую дурь, равно как и любую другую.
О нём ходили страннные истории, но никто не знал, что в них правда, а что - выдумка. Но все отмечтали, что этот тип отличается какой-то нездоровой жаждой жизни, какая могла быть только у человека, проведшего несколько человеческих сроков жизни в пожизненном заключении и вдобавок в одиночной камере.
Многовато слова "жизнь" по отношению к одному-единственному раздолбаю, а даже не к отряду элитных воинов или берсерков?
Ну, примерно таким Джастин и был: избыточным.
Неправильным.
Нездоровым.
Странные... эманации исходили от него, пусть даже он ничего такого совсем уж предосудительного и не делал. Но на него привычно вешали всех собак и обвиняли во всех личных бедах и несчастьях. Не зря же его старший когда-то то ли выгнал, то ли наказал... то ли вообще всё вместе и сразу.
Ливьен была не из тех, кто будет травить кого бы то ни было или просто станет гнобить по каким-то личным соображениям, пользуясь своей властью.
Нет, конечно, Джастин её раздражал, - но не столько всеми слухами, вращающимися вокруг него, как спутники вокруг планеты, сколько своими манерами, взглядами, ухмылками, а также странным поведением.
Короче, она просто не любила Джастина за то, что он был... Джастином, чьим бы братом, сыном, врагом или родственником он ни был и что бы про него ни говорили. Да и, кроме того, у неё не было абсолютно никакой власти над ним, чтобы было чем злоупотребить.
Джастин
Была бы власть - ведьма тоже не стала бы злоупотреблять ей, просто нашла бы способ избегать неприятного типа с большей вероятностью никогда его не встречать в коридорах станции.
Сейчас же ей не повезло, и она столкнулась с объектом своей анти-мечты прямо у порога.
У порога в её кабинет, куда несносный тип уж точно направлялся не случайно.
Но тут же усилием воли Ливьен сдержала свою антипатию, которая сменилась чем-то вроде сочувствия. Ну... с другой стороны, надо было человеку к ней - вот и шёл, а не было такого закона, чтобы младший брат начальника не имел права зайти к одной из сильнейших ведьм и регуляторов Города.
Значит - открой дверь, вернее, ты её уже открыла, - и разговаривай. И как с человеком, а не как с последним изгоем. Потому что ты не знаешь, что он именно такого сделал или же, наоборот, делать не стал, чтобы этим самым изгоем стать?
Но тем не менее, как бы Ливьен не сдерживалась - в верховные ведьмы-регуляторы истеричек и одержимых собственными интересами не берут - но ей всё время казалось, что её маска благопристойности и корректной порядочности идёт трещинами, из которых лезет её предвзятое отношение и недоброжелательность.