Один раз он услышал стук каблучков по коридору, нежный и прохладный, как звон тающих сосулек первой весной, и почувствовал запах духов. Нежных, весенних, горьковатых, - это были его любимые духи из прошлой жизни, сделанные на основе тюльпанового масла. Кто-то переводил их название, как "Страждущая", кто-то - как "Страдание".
Как было правильно - он не знал.
Но сейчас, пока он сидел на полу своей камеры, почти полностью обездвиженный, запах этих духов ему не понравился. Не понравился и носитель некогда любимого запаха.
- Алл-и-йя! - окликнул кто-то, не вызвающий у заключённого никаких физических желаний или инстинктов, а потому существовавший искючительно как если не связь с внешним миром, то как стимул оставаться и быть человеком, разумным и мыслящим существом.
Джастин напрягся.
- Прорицательница Мирс! - повторил тот е голос.
"Да, да, пожалуйста, во имя Богини, продолжай говорить. Ты не ассоциируешься для меня ни с чем, ты просто есть. И ты просто разумное существо, каким когда-то был и я. И каким я остаюсь, просто слыша твой голос.У меня здесь нет ничего, даже возможности метаться по клетке, как дикий зверь. О, какие же пойманные звери счастливчики по сравнению со мной!"
- Я сейчас, - ответила Мирс, - только накладку времени обновлю. И зайду к заключённому, надо помочь ему помыться. И не только.
Что-то в последнем слове мужчине не понравилось, но он не сразу понял, что именно. Или он должен был скорее уж задуматься над тем, что совершенно чужая, посторонняя женщина будет помогать ему мыться, снять одежду, видеть полностю голым? Джастин даже не обратил внимания на слова "накладка времени", - и потом эти страшные слова ещё долго снились ему в кошмарах.
Он хотел, сидя в одиночестве, найти себе какое-то занятие? И он нашёл его. Помимо того, чтобы бессильно ненавидеть тех, кто был причастен к его пленению, он нашёл себе развлечение в кошмарах.
А помимо прочих "привязок", которые должны были быть - или не должны? - проявляться у заключённых на уровне животных инстинктов, у несчастного появилась ещё и привязка на желание.
На обыкновенное плотское желание к Прорицательнице Мирс, чтоб ей в лаве утонуть!
Сначала высокая стройная девушка со светлыми волосами и высокой крупной грудью не торопясь раздела его, отложив грязную одежду в сторону, а потом...
... потом Джастин понял, что всегда может быть ещё хуже, чем уже есть.
Потому что, измученный долгим воздержанием, физической скованностью, бездельем и пленом, он научился желать одну из своих тюремщиц. Сколько их было всего - он не знал, но видел всегда только одну.
Эту синеглазую ведьму с большой грудью и торчащими, как от холода, сосками, которая смогла вызвать у него жгучее желание, которое нельзя было утолить сразу, и требовать повторения. Позорного, жалкого повторения.
С ней он был животным.
Он становился животным, на привязи и желающим свою хозяйку.
И Прорицательница не мучала его ещё больше, не отказывала ему.
И приходила каждый вечер мыть его, утолять желание, привязанное к ней одной, и надевать на него чистую одежду.
Он был её рабом, её куклой, её игрушкой, - и ему нравилось это.
Каждый день по нарастающей тяжести в паху и по горячей щекотке внизу живота арестант чувствовал, что скоро вечер.
И она приходила. Не забыла про него ни разу.
И меняла накладку времени, - как потом выяснилось, чтобы время, проведённое им в заключении, не менялось снаружи, в свободном мире.
Это не время над Сумраком в Звёздной остановилось, - это он оказался во временной петле. Закованный в кандалы и во власти синеглазой ласковой ведьмы.
Будь ты проклята, Эвитта Мирс. Буть ты проклята...
- Джастин, что с тобой? - голос Ливьен донёсся до него, словно издалека. - Ты побледнел! Я испугалась, что с тобой что-то случилось!
- Нет! - мужчина схватился за шею, словно его чтото душило, и протянул другую руку вперёд - Только не надо никаких заклинаний... пожалуйста. Ни лечащих, ни диагностирующих, - никаких. У меня... мне хорошо. Просто... здесь жарко.
Он и так уже испытал на себе много заклинаний, не таких уж и вредящих, но когда ты каждую минуту и каждую секунду находишься в беспомощном состоянии и взаперти, а с тобой время от времени проводят какие--то манипуляции, поневоле начинаешь ненавидеть, когда кто-то применяет к тебе заклинания.
Хоть какие.
Любые.
Заклинание - это вмешательство в чью-то жизнь, в личное пространство, проникновение в тело, гораздо худшее, чем нежеланный секс, ставший желанным.