И мужчина был уверен, что так будет и дальше.
Потому, что он - мёртв. Просто то ли он умер, то ли его убили, - но Город понял свою ошибку и сделал из него как можно более правдоподобную копию живого человека.
Город никогда и никого не убивал.
Но те, кто участвовал в Вечной войне, их тела, пусть даже и неодушевлённые, их души, - где они теперь? Неужели армия Сумрака, собранная им из ночной темноты, сделанная из каждого жителя. на пустом месте, как-то за считанная часы утилизировала все трупы, - как врагов, так и союзников?
Группа людей.
Эмоции сильные, неприятные и нехорошие, - что-то вроде горя и страдания, насилия и стыда, желания овладеть кем-то, пусть даже и без сексуального оттенка.
Но он там был.
Он присутствовал в этой группе, как запах тлена и смерти там, где кто-то только что умер, или как вокруг умирающих или просто тяжелобольных, ещё не знающих об этом, витает запах разложения.
Ливьен, потерявшая кристалл, лежащий сейчас в кармане Джастина, стоит поодаль, но не делает вид, что она ни при чём. Про себя мужчина с удивлением отметил, что эта девушка не вызывает у него равнодушия или тех же чувств, вернее, их отсутствия, как и все остальные.
Мужчина и женщина, в годах, но ещё молодые, далеко не старики, - в Сумраке все жители даже старели совсем по-особенному, защищённые магией Города, - с суровыми и серьёзными лицами готовятся сделать что-то с растрёпанной женщиной, стоявшей между ними и порывающейся то ли отдалиться, то ли уйти.
Ливьен - молодец, девочка! - даже не работает, не играет.
Она живёт и поддерживает нормы и порядок, рушащиеся кусками и падающими прямо в лаву между этими троими. Да лава побери, что там вообще происходит-то?
- Отпустите меня, я никуда с вами не пойду! - истерично кричала растрёпанная девушка, выкручивая себе руки из захвата двоих и пытаясь осесть кулём на землю. - На помощь!
- Я уже здесь. - повторяет Ливьен - Я здесь, чтобы помочь тебе, и сейчас всё будет готово. Я помогу тебе. А эти люди ничего тебе не сделают. Потому что я им не позволю.
- Да как вы смеете?! - возмушаются женщина и мужчина - После того, что случилось с нашей дочерью, мы должны забрать её с собой, просто обязаны! Ничего, что она пока плачет, кричит и не хочет, мы сумеем заставить её захотеть. Она просто в шоке, только и всего.
- Состояние шока - это не каприз и не какое-то мимолётное желание, которое можно подавить. - произносит Ливьен странным двойным тембром, о котором Джастин раньше много слышал, но который сейчас впервые увидел, вернее, услышал в деле и применении. - И если кто-то находится в уязвимом состоянии, это вовсе не значит, что кто-то имеет право распоряжаться жертвой, как предметом, тем более, против её воли. А после того, что с ней случилось, ей нужна моя помощь и забота близких людей. И это - не вы. Отпустите её.
- Но... - очевидно, родителям этой девушки было нечего ей возразить, хоть они и очень хотели - Она уехала из родного города, приехала сюда, в Сумрак, а мы не хотели её отпускать... Теперь мы имеем полное право забрать её с собой...
На какой-то момент они растерялись, и Ливьен, вырвав незнакомку из их рук, отолкнула её к себе за спину.
- Вы не имеете права, потому что она уже давно совершеннолетняя. - отрезала она - И я ясно слышала, в отличие от вас, что она с вами ехать никуда не хочет. Эвитта останется там, где ей будет лучше, - и это явно не с вами.
- Но вы ведь ничего не знаете... - от возмущения мать пошла красными пятнами.
- А мне и не нужно вас знать. - голос Лив не дрогнул, хотя у неё в душе бушевала буря - Вы мне никто, так что останемся друг для друга незнакомцами. А вашу дочь я теперь буду защищать и от вас в том числе. Я обязательно разберусь и узнаю, кто и по каким причинам вообще на неё напал.
- Говорил я ей - закрывай окна и двери перед сном, не таскайся по всяким компаниям, не возвращайся по темноте! - любящий отец покраснел, как от удушья - И вот, пожалуйста! Полюбуйтесь! Моя дочь - шлюха!
Джастин, наблюдавший за этой сценой из-за угла, чуть не подавился.
Конечно, он мечтал об эмоциях чужих... но не хотел чего-то такого отвратительного, омерзительного и тошнотворного. Казалось, что всё, что здесь происходило, было каким-то насильственным, потивоестественным, будто сцена, сыгранная элементалями плоти. Захотелось отодвинуться и оглянуться, - вдруг его вот-вот прижмёт к стене и облапает какое-то унылое огромное чудовище, похотливое, но унылое и смертельно-тоскливое даже в своей похоти, мёртвое и противоестественное?