... Тяжёлые двери скрипят, но сейчас девушке кажется, будто они не скрипят, а глухо хлопают, как опускающаяся крышка гроба. А каждый шаг - это горсть земли, которую бросают в могилу.
- Подожди, я скоро. - сказала Вилма, её лучшая подруга - Хочу узнать, что он там от меня хочет. А потом сразу же приду.
Вигхар, жених и суженный Алессы, ждёт их общую подругу перед дверью, хмурый и сосредоточенный, и кажется, что ему не терпится обсудить с девушкой какой-то неприятный, тяжёлый, но важный момент. А потом, стараясь идти как можно дальше друг от друга, они уходят по длинному-длинному коридору, - Город постарался, он всегда знал, что Аль любит коридоры и закоулки, в которых - она это знает - никогда не происходит ничего страшного. Сумрак должен был быть безопасным для его жителей, не так ли?
Оставшись в одиночестве, Хранитель ждёт возвращения своих близких людей, но они всё медлят. Наконец она догадывается, что надо бы пойти и поискать их. Или это просто чувство тревоги стучит в сердце и заполняет разум изнутри?
- Не знаю, где они там ходят, сейчас сама пойду найду их. - говорит она вполголоса.
Ведь с Миром надо разговаивать, он это любит.
А кто, на самом деле, не любит бережное отношение к себе?
И в следующий же момент в запылённое высокое окно ударилась ветка дикой герани, роняя лепестки. А росла ли там, под окнами, дикая древесная герань? Неизвестно.
"Мне очень жаль..." - сказал Сумрак без слов.
От этого осознания подпрыгнуло и упало сердце, прежде чем заколотиться где-то в груди, растянутое надвое. Ощущение - неожиданное и неприятное - было болезненное и... вот такое.
Коридоры привели её. куда надо; ноги - тоже. Но было уже слишком поздно.
Хранитель, которая могла спасать свой Город, не смогла спасти сама себя.
Не спасла и того, кто должен был довериться ей. Или время от времени даже Хранители превращаются просто в женщин, которые сами мечтают быть спасёнными, а потому и не спасают никого?
... Они были близки прямо на полу, на который Вилма, словно в знак издевательства, постелила какой-то плед, смотревшийся на тёмном мраморном полу как насмешку победителя над побеждённым.
Со стороны можно было подумать, что их близость была недобровольной, поэтому Вилма, занимающая доминирующее положение, сверху, казалось, старалась за двоих, доказывала что-то каждым движением своих бёдер - и чувствовала себя яростной и прекрасной. Или же она просто брала от жизни всё, как привыкла чуть ли не с рождения, и теперь, увидев живую игрушку, даже не задалась вопросом "А почему это вдруг нельзя?"
Со стороны она казалась яростной и холодной; страстной - нет. Хотя для этого, наверное, надо было быть мужчиной, лежащим под ней, чтобы понять, какой именно она была. Или же и этого тоже могло быть недостаточно?
"Бывает, что занимаемся любовью мы с кем-то, а бывает, что кто-то просто занимается любовью с нами. И так получается, что и мы давно уже не девственники - и любовью не занимались ни с кем ни разу." - вспомнила Кай чьи-то давно услышанные слова.
"А насилуют-то без страсти, и даже без любви." - произнесла про себя Алесса, словно учась говорить.
Только время и место были такими, что учиться говорить приходилось вот на таких вещах.
Справиться с обезумевшей девушкой, вжимающей тело своего любовника в твёрдый пол, было бы нереально, вмешиваться в любом случае - бессовестно, да и потому, что Вилма была из клана Истинных. Это тот самый опасный и непредсказуемый клан, где рождаются как гении и злодеи, так и просто силачи, великаны - и такие везунчики, что казалось, будто Истинный может пройти под проливным дождём так, что на него не упадёт ни одной дождинки.
Вигхар, лежащий под подругой, не подавал особых признаков жизни .С закрытыми глазами и беспомощно раздвинутыми бёдрами, он казался сломанной куклой, или человеком, упавшим со скалы и разбившимся насмерть. Вилма крепко держала его пальцами с длинным, кроваво-красным маникюром, за запястья, прижимая его руки к полу, хотя жертва и не думала сопротивляться.
Вилма. Быть из клана Истинных - не значит быть замечательной.
- Если ты хоть кому-нибудь расскажешь про это, увидишь, что тебе будет. - прошипела женщина, после того, как её тело содрогнулось от долгого оргазма - Город, понимаешь ли, не всё, и он сам по себе ничего не решает. Думаешь, я ошибаюсь? Ну-ну, давай. Изгой, всеми осуждаемый, опороченный и грязный - как тебе такое? И твоя обожаемая, светлая и чистая Алесса... - мужчина дёрнулся, как от болезненного удара током, но промолчал - Город - ничто, а вот люди, живущие в нём - всё.