Не желая подходить к родителям или даже просто приближаться к ним, Эвитта встала так, что оказалась ближе всех к Джастину, который по-прежнему стоял без дела, а потому, казалось, нашёл себе новое занятие - изображать тайну и загадку. Возможно, занятие само по себе было так себе, но он, по крайней мере, справлялся с ним просто великолепно.
Мужчина играл свою роль так хорошо, что хотелось просто подойти к нему поближе и узнать, что же там за тайна-то была такая, или хотя бы просто попытаться угадать. Хотя, вполне возможно, ни загадки, ни тайны у него и не было. Просто он хотел сделать вид, что это не его заставили здесь ждать, а он сам решил для самого себя, что он кого-то ждёт - и, уж так и быть, обязательно дождётся. Возможно, именно поэтому на его красивом, бледном, чуть нервном лице было написано какое-то снисхождение, под которым угадывалась скука.
Наглец. Нет, ну какой же он наглый!
Эвитта чувствовала, что в этом коридоре у неё никак не получается встать так, чтобы быть полностью независимой или хотя бы казаться таковой, и что как бы она ни встала, она всё равно стоит не просто так, а по отношению к кому-то - и это ощущение давало ей чувства паники и злости.
А ещё - словно её вот-вот возьмут силой. Снова. Обойдутся с ней, как с вещью. Как той ночью, у её в квартире. В той смой постели, в которую она больше не сможет лечь. Даже в том, как она стояла в коридоре и ждала то ли прорицательницу, то ли ведьму, она чувствовала принуждение. Безмолвное. Коварное. Ничем не проявляющееся, но явственное, как и тишина на кухне. Интересно, что эти двое там делают?
Мысли женщины, мечущиеся, как птицы во время урагана, переключились на Ливьен.
Если она - Прорицательница, а они, как некоторые думают, могут не только предсказывать будущее, но и делать его самим - уж не она ли и виновата в том, что случилось с ней, Эвиттой? Где, когда и как она могла найти эту нить её повествования - и почему ничего не сделала, чтобы предотвратить это сотворённое над ней, мерзкое, возбуждающее, грязное и противоестественное? Хуже всего было то, что в том, что она испытала наслаждение, яркое и постыдное, никто виноват не был. И уж точно не Ливьен можно было назначить ответственной за то, как повёл себя её собственный организм.
Да даже сейчас от одной только мысли, одного воспоминания Эви почувствовала, как внизу живота стало тяжело и горячо, и между ног зародилась смутная щекотка, от которой её бросило в жар.
Покраснев до корней волос, женщина сжала бёдра, словно пытаясь скрыть это позорное возбуждение прежде всего от самой себя. Она отвернулась - и совершенно случайно наткнулась взглядом на Джастина, который, казалось, держал ситуацию под контролем. Вот ей бы так! Он-то уж точно ничем возбуждён не был! Да - но его и не насиловали, предварительно усыпив зельем.
А он ведь - мужчина... а потому опасен. Опасен - но как хорош, лава его побери!
Стараясь успокоиться и погасить пламя, которое разгоралось в её теле, Эви попыталась отвлечься - и её мысли совершеннно неожиданным образом переключились не так, как она себе это представляла - и совсем не на того, о ком думала.
"Платье... - подумала она, краснея и разве что не падая в обморок - На мне ведь короткое платье, и то самое, которое я сняла в тот вечер, перед тем, как... Ох, во имя Трёх-Десяти... Ведь это неправильно! Так не бывает!"
"А жаль всё-таки, что это был не он, верно?" - издевательски прошептал внутренний голос, от которого половинной ведьме стало совсем дурно.
Но она уже не могла переставать думать о Джастине, ухватившись за него, как утопающий за соломинку. Правда, в этом спасении соломнка выступала в роли полусексуального объекта, но для того, чтобы спастись, вынырнуть из омута безумия, все средства были хороши. И она ведь не лезла к брату начальника станции, она просто на него смотрела! А то, что творилось у неё в голове, не знал никто, кроме самой Эви. А как дорого она отдала бы за то, чтобы и для неё самой это тоже было тайной за семью печатями!
"Ну, что же ты ждёшь? - думала Мирс, кусая губы и опустив голову - Предложи мне отойти куда-нибудь, мне и этого будет достаточно! Я ведь ничего не жду от тебя и ничего не прошу! Просто - пожалуйста, помоги мне! Хватит разыгрывать неприступного перед самим собой! Мы просто стоим и ждём Ливьен, только и всего. И я не хочу быть просто жертвой неясной связи, которую сейчас будет осматривать целитель-ведьма, не хочу быть жертвой, а хочу быть просто женщиной! Пусть даже и оскорблённой женщиной, с уязвлённой чувственностью, - но женщиной прежде всего, лава бы побрала это всё! Уже одно это очень помогло бы мне. Ты ведь видишь, что я сейчас вооружена только своим коротким маленьким платьем, улыбкой, красотой и своей женской слабостью!"