Забыты — гордость, память, достоинство и честь.
Забыты — прекрасные эротические сны с лазоревыми лепестками и робкими улыбками, от которых медленно замирает сердце и забываешь, как дышать.
Забыты — мечты о том, чтобы любовь наконец вошла, и чтобы синеглазый незнакомец пришёл во сне и остался уже наяву.
Забыт и сам Светлый, который своей требовательностью за непринесённую клятву, сам того не зная, подготовил для ведьмы-предательницы и любящего её Тёмного не мягкую почву, а горячую и манящую лаву.
Всё остальное Ленарес полностью взял на себя. Поднял свою любимую на руки, отнёс в комнату, раздел и искупал, как маленькую девочку, - а потом, не одевая, отнёс на постель, где "девочка" провела совсем не детскую ночь.
И плевать ему было на его растоптанную гордость... Потому что он знал, как и когда был растоптан ещё он.
И это была уже не клятва, - очевидно, подсознание Эвитты дало ей понять, что клятвы - это, в принципе, не её. А вот подарить себя тому, кто так долго, верно и страстно любил её, осчастливить его своим присутствием, своей благосклонностью и собой - это да. Это и правда было её.
Глава 18. Сердца в Городе
Эдвард быстро шёл по улицам Сумрака, ускоряя шаг и поминутно оглядываясь. Ему казалось, что за ним уже погоня, но когда он оборачивался, чтобы посмотреть, так ли это, он не видел ровным счётом никого подозрительного. Хотя, как именно должно было выглядеть это самое подозрительное, мужчина понятия не имел. Потому что раньше он ни с чем таким просто не сталкивался.
- Город ведь не нуждается в соглядатаях, чтобы наблюдать за всеми и каждым, не так ли? - спросил он шёпотом в пустоту - Я должен сообщить Ливьен, я должен сообщить, что, скорей всего, нет никаких врагов Сумрака, и не было никогда, - а всё то, что происходило раньше, Город генерирует сам. Он сам себе друг и враг. Он - самообновляющаяся система, и никто не может знать, что здесь правильно, а что - нет, потому даже неизвестно, ни как чинить - ни стоит ли чинить вообще... Наверное, и Вечная война, и Звездопад были его процессора дело, или нет?
Не к кому обратиться, не с кем поделиться своими тревогами, страхами и подозрениями, некому рассказать свои сомнения, потому что такого человека просто нет. Или есть? И это Ливьен? Он ведь тогда чуть было даже не влюбился в неё, только он сначала посмотрел ей в глаза - и понял, что она увидела в нём похотливого начальника.
И что она его не любит - и не полюбит никогда.
Значит, не видать ему любви.
А если расскажет о своих подозрениях так, как он это чувствует, то не видать ему и доверия тоже.
А если он будет обсудать такие вещи слишком громко и при ком-то, - то не видать и жизни тоже.
А что, если Сумрак ещё более живой, чем ему это показалось?
В груди жгло, пот заливал глаза, но он продолжал бежать по улицам, которые теперь казались ему незнакомыми и словно растягивающимися во времени и пространстве...
Ливьен смотрела на Джастина - и не знала, что он теперь будет делать. Продолжит потом и дальше отключать программы жизнеобеспечения Города - или нет.
С одной стороны, - было глубоко аморально ставиль под удар если не весь мир, то хотя бы какую-то его часть; с другой - весь этот самый мир долгое время был его тюрьмой. А кто не захотел бы не только вырваться на свободу, но и поломать решётку своей клетки, а потом и поквитаться со своими бывшими тюремщиками?
Джастин и так уже пострадал. И он, скорее всего, не чувствует себя виновным, он чувствует себя пострадавшим от того, что другие называли правосудием. Он страдал вне всякого человеческого понимания, - но не так превращают злодеев в героев.
И добро в зло тоже превращается другими способами.
Неужели Город не справился? Звёздная не справилась? И она, Ливьен, не справится тоже? Врага ведь нужно не переучивать и не перевоспитывать, его нужно нейтрализовать. Сделать так, чтобы он больше не смог навредить никому.
"А что, если и ему самому навредили тоже? - неожиданно спросил внутренний голос - Просто ты не на стороне Джастина, вот и не видишь, как он. И не знаешь, что ему довелось испытать."
А правда... А что правда? Ливьен пыталась нащупать её, превратить в слова, - но в самом центре станции, среди гудения приборов и тревожно мигающих мониторов, она никак не смогла бы найти её, равно и необходимые слова. Да и помогли бы они?