Но - отчаянно хотелось верить, что Ведьма не врала.
Что она говорила правду.
И наконец он ей поверил.
Он, - несгибаемый, коварный, жестокий, своевольный и своенравный, поступающий всегда наперекор другим, и в том числе и логике и самому себе, - что что даже если он и обманывал других, то его сейчас не обманут.
И скажут правду. И не будут причинять боль, даже если он её заслужил.
Пол зашатался и завибрировал, на наскольких мониторах система вывела сообщения об ошибке красным цветом. Ливьен подошла к своей... паре как можно ближе, и ей показалось, что красный шейный платок и красный цвет сообщений на мониторах как-то тревожно согласуются между собой. А что эта повязка вообще может означать?
А время после принесения клятвы тому, что ещё сегодня был совершенно чужим, или тебе так просто казалось, на станции со сбоящими приборами, означающими, что Сумрак может исчезнуть с лица Алларисса, и перед первым и самым важным подтверждением клятвы, - соитием, - это...
- Ты ведь заметила, что я всегда ношу красный платок, не правда ли? - обратился Джастин к Лив как можно естественнее.
Время признаний.
И только напряжённое выражение лица и стиснутые кулаки показывают, насколько тяжело ему об этом говорить.
Девушка молча кивнула, так уверенно и спокойно, словно это она однажды повязала ему этот платок и отлично знала, что он скрывает. Скорее всего, ничего, - просто оторванную пуговицу на рубашке, а также отсутствие галстука. Было в её просьбе что-то первородное, пришедшее из ночи времён, с тех пор, как первая в Звёздной женщина начала вынашивать своего первенца, первого человека в совсем ещё юной Звёздной галактике.
Город рушился, и время в ожидании первой близости шло.
- Покажи, что там у тебя под ним. - сказала ведьма.
Не потребовала. Не попросила. Просто озвучила своё желание, - одно из множества возможных.
Я могу попросить у тебя всё, что угодно, Джастин. И ты у меня тоже. Потому что ты теперь две части одного целого. И сейчас мы с тобой пойдём вместе в одну сторону. И если мне суждено будет погибнуть, я погибну рядом с тобой и защищая тебя.
- Можно мне? - спросила она, видя, что мужчина колеблется.
Сначала Джастин отшатнулся, а потом замер, затаив дыхание, пока женщина осторожно развязывала его платок.
Знала ли она, что находится под ним? Догадывалась? Как она поведёт себя, когда узнает, что это красное пятно на чёрно-белом фоне - не для красоты, или не только для неё?
И опять воспоминания безжалостно отбросили его в прошлое...
Он падает на колени и жадно ловит ртом воздух, не осознавая до конца, что он только что чуть не задушил сам себя. В глазах темнеет, а шею сдавливают тиски.
- Это только начало. - говорит кто-то - Потом ты привыкнешь.
- Этот... ошейник... - хрипит он, извиваясь на полу, и кажется, что охватвший его горло холод сейчас его задушит. - проклятье... будьте вы прокляты... все...
- Это не ошейник, а блокиратор магии и дара. Всё это пойдёт на поддержание Сумрака. То, что ты назвал ошейником,- это сильный артефакт. Радуйся, братец! Теперь с этим блокиратором ты тоже стал артефактом. Только никто не сможет высвободить твою энергию. Ни в каком плане. Но, на первый взгляд, это ошейник и есть, только тот носят хозяева, - а ты свободен, и у тебя хозяев нет. Ты свободен, просто наказан. А теперь. с этим блокиратором магии, ты не сможешь причинить вреда никому.
Эдвард поворачивается и собирается уйти, но Джастин наконец встаёт, шатаясь, и окликает его.
- Брат, за что? - шепчет он.
Удивительно, но Эдвард его слышит.
- О, на самом деле за самую что ни на есть малость. - он пытается быть спокойным и сдеживается, но против его воли из него вырывается наружу злость и сарказм.
Кто бы мог подумать, что за все прошлые десятилетия он так и не смог ни забыть, ни простить что бы то ни было!
- За то, что ты пытался соблазнить мою дочь. За то, что убил меня. А я ведь только хотел жить и быть счастливым! И эту идею нового мира и новой жизни для нас восьми придумал не я! Так почему же ты решил убить именно меня, и не спрашивал ни с кого другого? И если ты думаешь, что я тогда исчез навсегда, то ты ошибаешься, брат. Я умер, но не исчез. На Аллариссе невозможно исчезнуть без следа, и время от времени души здесь возрождаются, а вовсе не становятся подопечными отделения Рая. Рай и тогда был, просто назывался по-другому. Только я не знаю, как, брат. Рай было кому населить - но некому его называть. А душам мёртвых, знаешь ли, как-то плевать на всякие названия...
Лив подошла к Джастину вплотную, затем развязала платок, помедлила, глядя на то, что за ним скрывалось, и прислушиваясь к своим ощущениям и чувствам партнёра. Джастин замер и, казалось, пытался дышать спокойнее и ровнее; сжал он при этом кулаки или попытался расслабить руки - она не знала, равно как и то, какое у него теперь было выражение лица. Осторожно выдохнула, чувствуя, как от кожи мужчины поднялось лёгкое тепло, как от затухающего вулкана. Вокруг них паниковали приборы и мигали датчики, где-то за наглухо запертыми дверями начинался новый конец света - или не начинался... А они стояли совсем близко друг напротив друга, так, что не могли видеть лица другого, - Джастин всё-таки был чуть-чуть выше Ливьен.